Памятники

В прошлом хопе я писала не про дирижабль, потому что умерла Чених, которая играла с нами много лет, и мы провожали ее как умеем - текстами. И тут я реализовала старую идею с памятником Низами, я много лет на него смотрю без всякого толка, а тут внезапно и нужный стих нашелся, и толк возник, и проложил путь моей героине.

Ничего с собой не взяла. Ну, как ничего: девочка не бывает без сумки, а в сумке всегда что-то да есть, но это всё мелочи. Губная помада, наполовину стёртая актуальными надписями на стенах (попробуй закрась написанное губной помадой), два китайских маркера-кисточки, один цвета щитосемидори, другой - цвета мицуасаги. Полуразряженный смартфон, какие-то бумажные деньги, кованый гвоздь из недоступной более Норвегии и карманное зеркальце от не существующего больше друга. Бесполезная, в общем, ерунда. Вышла, чувствуя уже не страх, не боль, а что-то вроде мутного отвращения. Оно было в последнее время фоновым, но дома, на жарком пятом этаже, на солнечной стороне терпеть его стало совсем невозможно. Даже закат дела не облегчил: в квартире было всё так же душно и мутно. Вышла прямо в домашних шортах и топике, ну и ничего, многие в городе сейчас так ходят, лето припоздало, вот и уходить не спешит, все мы тут в одной сауне, чего стесняться.

Через пять минут с раздражением обнаружила, что пробираться приходится в толпе, а ведь девять вечера, куда они все? Пробираться тем неприятнее, когда не знаешь, куда, собственно, идёшь. На прогулку не похоже. Свернула на проспект, пересекла светофор, а там, ускользая от очередного плывущего навстречу острова вечерних гуляк, нырнула в сквер и оказалась прямо у памятника Низами Гянджеви. Поэт на памятнике сидел, как бы охраняя широкий стрельчатый портал. Усмехнулась: а ведь с тех пор, как его поставили, думала: вот хороший портал, надо только подобрать подходящие стихи, чтобы он меня пропустил. Думала, а не делала. Чего тянула, спрашивается? Подобрать текст, когда в кармане смартфон, проще простого. Присела на лавочку, достала сигарету, набрала в окошке гугла "Низами Гянджеви" и через несколько минут уже снова смеялась: ну надо же, похоже, этот автор-исполнитель с сазом - лучший привратник, чтобы всех запутывать! Даже в его мавзолее, как оказалось, похоронен не он, а какой-то никому не известный поздний армянин. Почему, почему не сделала так раньше? Могла бы не застать всего этого испанского стыда, а теперь придётся идти с ним. Нервно оглянулась, выкинула окурок в урну, подошла к постаменту, подпрыгнула, взобралась на него - сидящий привратник оказался выше, пропела в его бронзовое лицо:

"Тропы мне ни в духан, ни к богу нету.
И тут и там покорен я запрету:
В мечеть пойти—пристало ли гуляке?
В кумирню — презираю чашу эту.
А все же есть, меж храмом и кумирней,
Один лишь путь. Его открыть бы свету!"

Голова закружилась, впрочем, голова и так часто кружилась в последнее время - то ли от жары, то ли от отвращения. Переступила вперёд - и оказалась по другую сторону портала.
( Read more... )

оценённое искусство

А вот теперь возвращаемся на дирижабль. И, кажется, самоопределение дирижабля случайно зашло не туда, куда планировала команда. Ну, бывает.

Углубиться в работу - больше ничего и не оставалось. Проснувшись утром, команда развернула бурную деятельность. Айша извлекла из рундука запасной стаксель, разложила его на пирсе и нарисовала высокую чашку с поднимающимся над ней дымком. Используя в качестве референса паспорт Катахрезы, потому что в ее имени оказалось больше всего букв, написала местной вязью "горячие напитки всей вселенной". Ката сидела рядом, прижимая угол стакселя ногой. Даже и без названия корабля баннер выглядел вполне достойно, даже красиво. Механик растянул его на вантах, Кася выкатила тележку с кофеваркой, но предоставила ее Айше, потому что сама занялась обещанными печеньками для птиц. Пушок выставил столик со скудным товаром: там были кольца работы Механика, кораллы из мира полипов, несколько касиных вышивок, смоляные кулончики с запасом времени не больше двух-трёх секунд, но зато с образцами древесной флоры, и керамика, в том числе и из той пережжённой партии.

- Что-то у нас осталось только наше дурацкое искусство, - вздохнула Ярра, - чем мы были заняты в последнее время? Не наторговали ничего, не награбили. Так себе пираты, прямо скажем, какие-то художники бродячие.

- В крайнем случае, насобираем мелочи музыкой, - пожала плечами Ката, - нам уже на ярмарке накидали. На запас провизии заработаем.

- Поиграем? - грустно предложил Ткнись, скучавший рядом со все еще обдумывающим житьё Овощем.

Ката охотно согласилась, достала виолу, но дуэт в этот раз не складывался. То ли Ткнись оказался не в настроении, то ли молчание Овоща сбивало с ритма, но ощущения единения так и не возникло. Но оказалось, что, может быть, это-то и хорошо: палуба начала заполняться птицами, привлечёнными звуками музыки, и, кажется, им интереснее всего была именно лажа.

- Как вы чудесно ошибаетесь! - воскликнула одна из птиц, одетая в богато вышитый передник, - это настоящее искусство! А что за напитки, которые обещает вывеска?
( Read more... )