камлаю колочу кофеварствую

В Питере сегодня небо упало на землю, и давай по ней ползать.

Мне уже приходилось видеть ползающие по земле облака. Это как туман, но кусками. Но это было не в городе. А тут было необычно: туман внезапно ворует избранные куски реальности, а потом возвращает их на место, и так весь день.

Когда мы входили в метро на Кирзаводе, в тумане было почти всё, но не всё, что-то виделось отчётливо. Потом мы доехали каждая до своей точки назначения, и там, и там было довольно ясно. А потом я переезжала через Малую Невку, и по левому борту всё тонуло в довольно сумрачном тумане, как будто толстая тёмная туча отъезжала вниз по течению, а по правому борту было ослепительно ясное небо, отчётливая телебашня, но в шарфике. Узкое облако намоталось на неё в районе фонаря.

Потом я несколько затерялась в джунглях Черной Речки, сейчас вверх по течению до истока не проехать, раскопали весь берег, поэтому я поехала к роднику в объезд, и там туман как будто примерялся, что ему съесть. И съел всё к моменту, когда я набрала воды. Это был как раз закат.

А уже к ночи, далеко после заката, было ясно, даже звёзды видно, но некоторые высокие объекты вроде труб как будто чувствовали себя слишком отчётливыми. Как будто помылись.

Мы вместе со всем нашим сообществом сложили тысячу разноцветных журавликов. Завершающий сложила Зябла, которая и придумала этот флэшмоб.

Теперь бы выйти на бережок и сидеть сутки молча.

Статистическая флуктуация: я приметила уже три предмета, которые хотела бы заиметь, и каждый стоит семь тысяч.

В Ножимане - мачете моей мечты: слегка изогнутый нож-ножище, похожий на ятаган или меч дао. Не то чтобы в ближайшее время мне придётся рубить ветки, но внимание привлёк.

В винтажной лавке, которая на месте бывшей комиссионки на Полозовой улице - медный кофейник, который пригодился бы для антуражного степного чаепития и отличный варган, я как раз свой потеряла. И то, и то - семь тысяч.

Что-то эта семёрка так навязчиво в глаза лезет, что надо бы, наверное, выставить какую-нибудь штуку на продажу за семь тысяч и выбрать себе одну из этих штучек. Или за четырнадцать, и выбрать две.

Ну или научиться делать варганы и кофейники. Ножи я и так умею. А то много суеты - продай, купи. Взять да сделать.

Тут был долгий перерыв, но игра продолжается - и книжка продолжается. Но это всего девятнадцатая глава, если я не сбилась со счету.

Утро наступает тогда, когда тутику это надо. Так что утро Каты не совпало с утром всех остальных: когда она вышла на причал с кружкой и трубкой, там уже мелькала синяя голова Леора. Он копошился вокруг закрытой лодки, наклеивая на неё в разных местах какие-то микроскопические штучки.

- О, капитан! - обрадовался он, - открой мне лодку, тут немножко настроить надо!

Ката вставила замок в лодку не для Тортуги, дома никто бы и не стал в чужой лодке шарить, а чтобы можно было её спокойно оставлять в других мирах. Открыть было просто: приблизить руку с идентом к ручке люка, и крыша откинется. Леор моментально запрыгнул внутрь, устроился в пилотском кресле, уложил на пульт маленькую белую клавиатуру и принялся что-то быстро на ней набирать.**

- Я добавил Клубочку датчиков, - объяснил он, - она попросила. Ща настрою - и всё, можете лететь. А, ещё вот чего, - он набрал еще какую-то фразу, нажал мизинцем - и на экране, в который перетекало лобовое стекло, появилась пара нарисованных синих глаз. Ката засмеялась. Глаза моргнули.

- Привет, Клубочек, - сказала Ката, - рада смотреть тебе в глаза.

- Вот! - воскликнул Леор, - Я ж знал, что это поможет! Хорошо бы полную аватарку, как на "Этом безобразии", да и много ещё где, но самое важное - это глаза. Ну, всё типа готово, давай идент, и я пойду.

Вышло не очень дорого. Ката, пообещав Клубочку скорую экспедицию, вернулась в ванную и обнаружила там Айшу, окружённую целой кучей сухих и обточенных сферических чашек в виде лишённой воздуха планеты.

- Мы же слетаем куда-нибудь? - с надеждой спросила она, - у меня тут обжига накопилось.

- Можем, - кивнула Ката, - например, испытать уровнеметр. А то мы не все его положения знаем.

- Надеюсь, ты не хочешь посмотреть на шар, - проворчала Айша, укладывая чашки в коробку, - Так-то мы знаем, куда за шаром лететь, но, во-первых, далеко, и, возможно, через кракена, а во-вторых, неприятно и непонятно. Так себе мирок.

- Кракен... - мечтательно протянула Ката, - тысячу лет его не видела. Он вообще нас вряд ли заметит. Мы теперь пылинка. Но по нитям связности, может быть, кракен и не понадобится. Нет, конкретно тот мир меня не привлекает. Я бы на что-нибудь новенькое посмотрела, если я правильно понимаю, слои мультиверсума бесконечны, а мы уровнеметр видели пока только в трёх видах. А их тоже может быть сколько угодно, и шкалы никакой нет. Не очень-то это научно.

- С созданием шкалы могут быть проблемы, - улыбнулась Айша, - вот, например: а что, если уровень реализации той резервации и, скажем, Альфиона - не финальный? В смысле, не самый жёсткий? И есть уровни, на которых мы и летать-то не сможем, настолько там суровая физика?

- Страшновато об этом думать, - кивнула Ката и подхватила на плечо сумку с дорожным набором: свежие булки, мягкий сыр, мешок фруктов, - и уровнеметр там не шар, а куб.

- Логически шар должен быть предельной фигурой, - нахмурилась Айша, - вот как раз в той резервации может быть ещё не шар. Какая-то она невозможная. Ну вот что ты делаешь, теперь мне интересно.

- Ненене, - замотала головой Ката, - не сегодня. Сегодня поищем нижних уровней, мы явно не закончили исследование.

Пока Айша раскладывала чашки в камере двигателя так, чтобы они не болтались при движении, на причале обнаружился Фе-Поули. У него тоже был при себе мешок, видимо, с едой.

- Если вы в экспедицию, я с вами! - объявил он, - у меня выходной. А если там будет какая-то вода, буду для вас исследовать.

- Да мы сами не знаем, где это - там, может, и вода. Ладно, полезай, скоро отправимся.

- Ура, опасная неизвестность! - воскликнул Фе-Поули, мигом устроился между камбузом и шпангоутом и достал блокнот.

И довольно много успел в нём нарисовать, пока двигатель медленно поднимал температуру в камере, а Ката, Айша и Клубочек искали очередную нить, ведущую в никуда. Оказалось, придётся прыгнуть в некую точку пространства на один хоп, и только оттуда следовать по этой новой нити. Ката отметила на дорожной карте курс и подняла лодку над верхом Тортуги.

- Как ты, осторожненько, - заметила Айша.

- Чашки мне твои нравятся, - призналась Ката, - разбить боюсь.

- Запускаю полный обзор, - сказала Клубочек, и Ката словно провалилась в экран: теперь картинка на нём была такой, словно Ката висела одна в пространстве, окруженная звёздами. Она отшатнулась от экрана, чтобы видеть боковым зрением Айшу и внутренность лодки.

- Ну, Леор даёт. Не ожидала я такого эффекта погружения.

- У меня теперь зрительные датчики со всех сторон, - похвасталась Клубочек, - это избавит нас от неожиданностей.

- Да это уже неожиданность, - фыркнула Ката, - а, вот, поняла, если не наклоняться к экрану, то действительно удобно. А если наклониться, эффект присутствия жутковатый.

- Вот и не наклоняйся, - посоветовала Айша, - целей спина будет. Ну так мы поехали?

Ката кивнула, сосредоточилась на левой ноге и потащила лодку в улитку перехода. Лодка вынырнула в пространстве недалеко от незнакомого красного карлика и совсем уже было собралась лечь на орбиту вокруг него, но Ката, не дав ей потерять нити, перенаправила её в следующий переход, непривычно долгий и сужающийся.

- Это вот то самое, неизвестное? - спросил сзади Фе-Поули, - что-то меня от него мутит.

- Ну, ты же хотел опасных приключений, - ответила Ката, - вот они.

- Опасные, но скучные, - донеслось сзади, - только какие-то дуги мелькают.

- Это структура перехода. Ничего, сейчас он закончится. Ну-ка... Уууу, это, оказывается, ещё круче, чем с палубы смотреть! Вот из этой точки. Айша, попробуй.

Айша склонилась влево и посмотрела на экран с нужного ракурса. Но ей тут же пришлось возвращаться в исходное положение, потому что переход закончился, и лодка оказалась в чём-то синем. Обе уставились в пространство, лишённое каких-то примет, синее, обнимающее лодку со всех сторон. Фе-Поули просунул голову между кресел и тоже посмотрел на экран, продолжающий изображение перед лобовым стеклом.

- А вы вроде говорили, что синее - это низ, - неуверенно произнёс он.

- Сейчас как будто низ внизу, - пожала плечами Ката, - но наверху тоже синее.

- Уровнеметр меркаба, - Клубочек показала свои новые глаза прямо за уровнеметром, - но немножко острее.

- Значит, не уровень Хашшавута, а ниже. А воздух там есть или только этот синий суп? Или это вода? Что это?

- Нет данных, - это прозвучало грустно, - возможно, датчики вещества не работают. Как ваши коммуникаторы в слоистом пространстве.

- Похоже на океан на глубине больше пяти метров, - сказал Фе-Поули тоном эксперта, - но в океане внизу было бы темнее, а наверху светлее. А здесь синее всё.

- Я очень надеюсь, - с чувством сообщила всем Ката, - что это синее не красится, как та цветочная пыльца. Я не очень-то люблю синий цвет и не хочу, чтобы лодка была синей.

- Надеюсь, духи этого места тебя услышали, - ехидно посмотрела на Кату Айша.

- Духи! - Ката пошарила в кармане, извлекла офайины очки и посмотрела через стекло, а не на экран.

- Ну, конечно, - обрадованно сообщила всем она, - в реальности всё совсем не так, как на самом деле. Вот через очки видно горизонт, ну, что-то вроде. И ещё какие-то штуки, может быть, растения. Или здания. Или я не знаю, что. Может быть, здесь даже обитатели есть и вообще нормальная жизнь, просто наше зрение для неё не приспособлено, даже с очками. Не знаю, стоит ли нам тут оставаться.

- Дай-ка, - Айша протянула руку за очками, некоторое время через них смотрела, а потом передала Фе-Поули, - ничего не понятно. Через очки больше похоже на нормальный мир, но только похоже. Во-первых, это не планета. Во-вторых, эти вот штуковины, как волны на графике - они что? Рельеф местности, деревья, дома? И не видно никого движущегося.

- А ещё бывает другой масштаб, - Ката откинула кресло назад и устроилась в нём поудобнее, - мы можем быть соринкой, попавшей в кровь огромного существа. Или наоборот. Мы были великанами в мире микроскопических лесов. В любом случае, непонятно, зачем мы здесь. Я думаю, нам пора. Отметим это место как "синее". А обедать будем дома.

- Подожди, - Айша очень внимательно посмотрела сквозь Кату, - подожди, а правда же карта нижних уровней видна только на нижних уровнях? Не затем ли мы здесь, чтобы составить план?

- Ты гений, - улыбнулась Ката, - Фе, отдавай очки, будем карту разглядывать. Синее - отличный фон, если линии жёлтым подсветить.

- А очки-то тебе зачем?! - удивилась Айша, - на карте всё и так видно.

- Потерять боюсь. Клубочек, разворачивай карту.

В лодке было, конечно, тесновато, карта словно уходила за стены, но курс от Тортуги до Синего вместить в различимом масштабе удалось. И пути от Синего вели во множество разных сторон - как и от Тортуги. Некоторые из путей уходили, как на уровне Тортуги, в никуда, и невозможно было определить, наверх или вниз.

- Клубочек, сохрани здешний слой карты как маску, - скомандовала Ката, - мы сходу всё равно это всё не запомним, а ты можешь.

- Я могу, - подтвердила Клубочек, - сохранила как накладной слой. Возможно, мне придётся попросить у Создателя дополнительной памяти. Отсюда мне не воспользоваться сетевым пространством, я же правильно понимаю, что мы постоянно будем перемещаться в подобные места?

- Ты права, будем, - вздохнула Ката, - попроси. А теперь предлагаю вернуться домой и пообедать.

- А мы могли бы где-нибудь поплавать? - жалобно попросил Фе-Поули, - здесь всё так похоже на океан, но не океан. И вообще непонятно, можно ли выходить. А от картинки плавники чешутся.

- Наверное, на островах Эрраэ сейчас лето, - Айша вопросительно посмотрела на Кату, - нам ещё четыре часа двигатель гонять, слетаем?

- Почему бы и нет.

Старт вышел странный, без очков Ката не могла понять, сдвинулась лодка с места вообще или нет, но после входа в переход всё стало гораздо определённее: структура перехода постепенно расставалась с синим и становилась похожа на всё остальное, а выход вообще оказался приятным, и совсем близко от очень приятного жёлтого. Возможно, эта группа островов в отлив сливалась в один, если массы спутника планеты хватает на полноценные приливы.

- Хорошее место, - обрадовался Фе-Поули, и, как только лодка села на грунт, тут же выскочил, трансформировался и исчез в океане. Ката устроилась на жёлтом песке, Айша принялась разворачивать камбуз.

- Странная вышла экспедиция, - вздохнула Ката.

- Это мы за слоем карты слетали. Теперь искать будет проще.

- Но синий цвет я теперь люблю ещё меньше, - Ката зарыла пальцы в песок, - жёлтый. Такой приятный. И еда тоже синей не бывает, не против, если я помогу с едой?

Пока обжигалась керамика и готовился обед, рыбка успел наплаваться, Ката прогрелась на тёплом песке, а Айша пропитала всё пространство восхитительным запахом жареных овощей. Это был хороший отдых от всего синего. Подземная лодка вернулась домой, все разошлись по своим делам, и уже ночью, когда полностью остыла камера, Айша вернулась в ванную с полной коробкой обожжённых чашек и обескураженным лицом.

- Они синие! - воскликнула она, - вот ты насчет лодки беспокоилась, а надо было беспокоиться мне. Ну как так? Это утильный обжиг, глина белая, откуда синий?

- Глину-то мы без инструкции брали, - Ката как раз лепила свою чашку, с глазами и ручкой-рукой, - кто знает, что у неё в составе. Прореагировало случайно с этим синим чем-то. А чего ты возмущаешься? Красиво же.

- Но странно. Хотя... Если взять белый порошок, полупрозрачный, может выйти даже реалистично, - Айша повеселела, - они же у нас подписаны. Хоть что-то у нас с инструкцией.

Ката подумала, что на фоне самой разумной жизни, всего мультиверсума и кучи всего, с чем приходится сталкиваться без объяснений, стеклянные порошки с подробной инструкцией - это большое везение.

Потоп внезапно закончился, мы вдруг увидели сухой пол, и сегодня я его помыла нормально с мылом. По результатам пострадал только случайно забытый в углу полосатый шоппер, но он высохнет - и норм, я в нём материалы для работы таскаю, не страшно. Правда, мы не знаем, что под сценой и под рундуком, но у рундука теперь есть дно, а в остальном он создан мокнуть, корабельный же. Мы молодцы, хорошо подготовились.

Термопару я тоже подсоединила со второго раза правильно, чашки отлично обожглись. Там есть чашка-лягушка, мятая пиала, которая выглядит так, словно на ней опробовали раку - но нет, это не настоящее раку, это глазурь "графит" и странный метод обжига. И еще одна чашка-нетрадициалка с горизонтальной ручкой, про которую я напрочь забыла со всеми этими событиями, чем покрыла. Она зеленоватая. Фиг знает, у нас полно зеленоватых глазурей.

Прожектор над баром Теней перегорел, и мы решились заменить его на такую же лампочку, как остальные. Потому что белые прожектора для выставок, а на баре лучше смотрится тёплый свет. Немножко непривычно, но уютно.

Таким образом, поломки исправлены. В целом ощущается как пауза, передышка. Доплыли до островка, сушимся, костерок развели, кофе варим. А дальше опять в бушующее море. Надо на этом островке сил набраться.

Каждый день происходит столько всего.

Где-то ночью в Тенях подвис насос, и, когда я пришла, вода стояла ровным слоем везде. Впрочем, не смертельно, сцену не залило, но колодец и бочка в нём были полны. К счастью, я уже знаю, как насос будить, и к приходу первых людей я уже довела всё до состояния местами мокрого пола. Приятные физические упражнения каждый день: гонять воду можно, например, стоя в стойке мабу.

Людей мне особенно не досталось, но потом меня сменила Зябла, я уехала и отыграла два сета в Квокке с двумя разными группами, причем, с Вереском - в четыре смычка. Я, Ришко, Чижов и Бэтька. Мало, но насыщенно. И Птицесишный сет драйвовый вышел.

Где-то в промежутке я успела выудить из сдэка свою термопару, после ужина вставила её в печь, и - перепутала полярность. Ну, вообще-то она никак не обозначена. Проводок я не переворачивала, в обучающем видосе чувак обращается с ним весьма вольно. В результате, похоже, печь за полчаса догналась до максимальной температуры, показывая при этом температуру отрицательную. Теперь мне ждать до утра, пока всё остынет, и смотреть, что вышло. Ну и перевернуть проводок. Вот советовала мне Зябла тестировать на одной чашке, а не на трёх.

Вот как это всё влезает в один день. А ведь почти каждый такой.

Вместо приятной прогулки потратила день на пенсионный фонд. Им надо каждый год сообщать, что папа ещё жив, чтобы пенсию продолжили переводить.

С каждым годом становится всё сложнее. Сначала фонд был на Попова, близко. Потом переехал к памятнику Нобелю, уже подальше. С прошлого года он вместе с Выборгским районом снимает помещение где-то на Чёрной речке. То есть, от обоих районов это довольно далеко, от нашего острова даже не на соседнем, а через остров на материке. Я-то мобильный модуль, а вот бабушкам каково?

И теперь там электронная очередь, в которой номера идут не подряд. Невозможно оценить, сколько ещё до тебя. Вырабатывает дзен такая метафора жизни как таковой.

Час сидела и медитировала, за это время столовка в том же здании закрылась.

Удивительное дело, но по мере того, как простая операция фиксации справки становится всё сложнее, люди в фонде всё милее. Еще шесть лет назад я приносила справку суровой тётке на Попова, та буркала "давайте сюда, всё", и занимало всё минуту, а теперь милая девочка с улыбкой сканирует мой паспорт, находит в базе папин снилс, сканирует справку и с улыбкой же сообщает "Всё, теперь я могу вас отпустить" - но после того, как я час её ждала. Когда бабушка спросила девушку на ресепшене, почему тут всё так, девушка с извиняющейся улыбкой ответила "Ну, простите, мы арендуем это здание, оно не наше, мы не можем тут всё удобно настроить".

В общем-то, всё в городе похоже на эту ситуацию. Всё простое, грубое и необходимое заменяется постепенно на гладенькое, аккуратное и факультативное. Хотя я не против этой вот общей душевности, но сменяла бы гламурную пекарню "Хлебник" на парочку обычных булочных.

Весна началась как весна: Тени и Корни затопило грунтовыми водами. Мы долго искали, не течет ли какая-то сантехника, и пришли к выводу, что вода буквально сочится из-под стен, и колодец полон. Насос старается, качает, но низинные места нашей подземной лодки заливает всё равно. Как назло, мы праздновали день рождения нашего перкуссиониста, в подвале было сорок два человека, в какой-то момент мы решили, что вода уже переливается из колодца через край и я таки принялась разгребать угол, куда обычно музыканты ставят кофры из-под инструментов. Раскопала колодец, а там насос может и вода до края не доходит. Но вдоль барной стойки полно воды, и не видно, откуда она течёт. Дальше мы, а потом я, до полуночи гоняли воду шваброй, потом я решила, что это бесполезно и уехала.

Приятно, что пол у нас не плоский. Вдоль стойки мокро, а в половине для мастерклассов сухо. Всё-таки покрафтим. Палеты, что ли, на пол положить? Так ведь их еще надо где-то найти...

Снова сломала любимый кухонный ножик.

Был всегда у нас в семье кухонный ножик с черной деревянной ручкой, очень тонкий на конце, и вообще я про него всегда подозревала, что он трёхслойный, как легендарный русский народный нож: более твёрдый внутри, более мягкий снаружи. Не точили его никогда, им только намазывали масло, мама даже не разрешала им хлеб резать, чтобы не стереть его об хлеб. Конец у него был круглый, как у столовых ножей, но всё-таки он был гораздо острее и настоящее простого столового ножа.

Потом я сломала ему кончик, случайно. Заточила. Он стал короче, и уже с острым концом. И полгода это был самый удобный кухонный ножик для всего. И я часто думала, что это метафора меня и вообще человека: сначала ты не очень удобный и умеешь мало, но тебя почему-то берегут, потом жизнь ломает тебя, ты становишься короче и острее и умеешь всё больше и больше.

Это опять про колесо судьбы и слова, пусть и внутренние: когда уже так привязываешь вещь к себе, очень больно её ломать. Теперь он ещё короче - и вряд ли сможет всё то, что мог последние полгода. Метафора старости?

Ну, снова его заточу. Как и себя.

Добиралась до дня рождения друга самым длинным путём: вдруг весна, солнце, велосипед, как не накататься, тем более, что завтра и послезавтра я снова сижу в подвале.

Проезжая по Дворцовому мосту, с опаской смотрела на Неву, полную людей. На Петропавловке масленица, и все разбежались по льду, в такой солнечный день выглядит опасно. Не зря опасалась: многие с трудом выбрались на берег, никто не провалился, но народ вытаскивали по цепочке и по одному, у берега подтаяло.

Во дворе Петрикирхе нашла подвальчик с разными штуками, в каждой комнате что-то своё. Нашла там кожевенника с сумками, браслетами и ремнями в очень мужественном стиле и лавочку гальваники. С кожевенником обсудили разницу между западной и восточной Германией, а гальванику я, кажется, навсегда разлюбила. Красиво, да, носить не буду.

Проехала насквозь бедную Апрашку. Там уже что-то сносят :(

Доехала до магазина Спасибо на Фонтанке, дело было уже к закату, но солнце ещё не село, а я уже начала замерзать. Зашла посмотреть на шарфики - и неожиданно купила шерстяной плед, который не мог мне помочь, потому что не очень удобно ездить на велосипеде, завернувшись в плед. Зато, пока я его покупало, солнце внезапно село, как будто рухнуло за горизонт, выхожу - а там темно, фонари горят, но как-то неэффективно. Ощущение прыжка во времени.

Пила кофе на "Доре". Есть на Загородном дом, отхвативший изрядную часть проспекта, он вырывается из красной линии, и когда-то в начале девяностых там была тусовочная кофейня, которую мы называли "Дорой" в честь Доры, буфетчицы. Там были широкие подоконники, на которых нельзя было сидеть, потому что в какой-то момент один из наших вынес собой стекло. Теперь там "Хлебник", и диванчик для посетителей там ровно в том окне, куда так хотелось присесть.

На Московском внезапно обнаружился ВикАрт, художественный магазин - ещё один подвал с двумя лавками, одна из которых закрылась. Проходишь через пустую комнату с пустой стойкой, а дальше блокноты, холсты и маркеры. Очень сложно по городу ездить, быстро деньги кончаются.

Ну а потом я всё-таки добралась до дня рождения друга и со всеми там наобщалась.