камлаю колочу кофеварствую

При попытке проложить курс на Тиллеокру оказалось, что не так всё просто: впервые с открытия нитей связности понадобилось два хопа. Причём второй - совсем близко от планеты, уже в системе Чукр.

- Клубочек, что происходит? - Ката устроилась в лодке с пледом и чашкой кофе и готова была терпеливо ждать, пока Клубочек построит курс, но та почему-то не торопилась.

- Барьер, - объяснила Клубочек, - там барьер. Понадобится два хопа.

- Что за барьер? Как это может быть?

- Обычный барьер. Надо перейти на двигателе.

Ката растянула пальцами карту с готовым курсом - и действительно: точка выхода располагалась недалеко от астероида в группе таких же, а точка следующего входа была чуть дальше, в получасе полёта своим ходом. Как будто кто-то поставил на орбите пояса астероидов невысокий забор, который надо перешагнуть.

- Ну ладно, - наконец решила Ката, - барьер так барьер. Анизотропный мультиверсум. Мы и шторма видели, и развилки. Таврония у нас на переход хватит?

- Таврония достаточно на один полёт, - отчиталась Клубочек, - потом надо будет заправиться.

- Эх, - вздохнула Ката, свернула плед и отправилась сообщать новости Айше. Но из-под лестницы её окликнули.

- Капитан! - с балкона высунулся Леор, - я тут маленький спектрометр достал, не надо? Вещь полезная!

- А сколько стоит? - Леор назвал, и Ката вздохнула ещё раз.

- Сплошные расходы, - наконец призналась она, перегнувшись через перила, - но ведь надо. Ты прямо сейчас его хочешь поставить? Лодка открыта, если что.

- Хочу! Самому интересно. Расскажешь потом, как пригодился, - Леор взобрался на лестницу и метнулся к причалу с небольшой коробочкой, - заплатишь, когда настрою!

Айша сидела с коммуникатором и выглядела очень довольной.

- Они птичики, представляешь? Птичья планета. Вот такие, - она повернула экран к Кате.

- На воронов похожи.

- Только не летают. Перья рудиментные, уже скорее для красоты. Ростом около метра. Такие милые!

- Но если этот клювище клюнет, мало не покажется, - усмехнулась Ката.

- Да они интеллектуалы, - махнула рукой Айша, - зачем бы им клеваться.

- Ну, не знаю, - пожала плечами Ката, - видела я такие жаркие дискуссии о, скажем, древней музыке, что там бы и клювы в дело пошли, если бы были. Ладно, птицы хорошо, ты как, готова лететь? Там сейчас Леор новый спектрометр вставит - и можно двигаться. Два хопа, кстати. Клубочек там какой-то барьер нашла.

- Надо же, - удивилась Айша, - а у меня один получался. Клубочку виднее, у неё рабочей памяти побольше будет. Да, сейчас надену ещё что-нибудь. И ты кафтан надень, там у них прохладненько.

Ката надела более узкие штаны на случай, если придётся пользоваться комбинезоном, а кафтан перекинула через плечо, всё-таки, надевать его на Тортуге было жарковато. Тут как раз в дверь просунулась синяя голова Леора, закончившего с настройкой.

- Ваша Клубочек язва, - сообщил он, - издевается.

- Это ты её на нижних уровнях реализации не слышал, - поделилась Ката, - там она вообще. Ладно, давай идент, - Леор протянул руку.

Вылететь наконец с Тортуги было приятно. Ката заложила привычный вираж, чтобы напоследок оглядеть прекрасный верхний уровень Тортуги с его полями, деревьями и Вишенкой, и потащила лодку по проложенному курсу.

В улитке перехода есть своё особенное спокойствие, однозначность, лишённая любой тревожности; Ката по опыту знала, что это не так, переход может привести в опасное место, его может штормить, в общем-то, он ничем не отличается от остального мультиверсума, но чувства говорили другое: здесь всё нормально. Поэтому даже не хотелось из него выходить, но выход всё-таки произошёл - и Ката открыла рот.

- Так это поэтому тут барьер? Чтобы мы посмотрели? - наконец сказала она.

Лодка летела над поверхностью безжизненного астероида, дальше раскинулась удивительно прекрасная система планет, разного размера, разноцветных, а за ними - россыпь частых звёзд. Картина была идеальна, словно кто-то расставлял планеты, пользуясь всеми законами композиции.

- Они ведь не будут так всегда висеть? - Айша коснулась камеры на тюрбане, - гравитация суровая сука. Это вот нам вообще повезло.

- А ещё хорошо, что звезда сзади, - кивнула Ката, - а то фиг бы мы всё это так увидели. Ладно, постараемся это пережить. Теперь нам вдоль этого камня до следующего перехода.

- Сейчас бы чаю, но я от картинки оторваться не могу, - призналась Айша, - что делать?

- Шидр, - предложила Ката, - в Шаварнуте яблок назрело, я прихватила несколько бутылок.

- Годится.

Ката на всякий случай вывела на экран картинку с нижней камеры, ну, вдруг у этого астероида окажутся резкие выступы, и не зря: на поверхности обнаружилось что-то явно хуманской формы, красного цвета, и, судя по движениям, довольно обескураженное обстоятельствами. Никакого корабля поблизости не было видно.

- Опа, чувак, - Айша вгляделась в картинку на экране, - ну и неудобный же у него скафандр!

- Тебе не кажется, что ему нужна помощь?

- Да, движется он так себе. Как будто паникует. Снизимся?

- Вот и я думаю, - кивнула Ката и заложила вираж над красным скафандром.

Существо в скафандре явно заметило лодку, но видело её против света звезды, так что стекло его шлема потемнело, и разглядеть, кто там, было невозможно, пока Ката не приземлила лодку в удобную ямку между скал.

- Ну, кто выйдет? - спросила она.

- Переговоры. Моя специализация, - Айша вытащила из-под кресла комбинезон и принялась в него упаковываться.

- Клубочек, шлюз, - скомандовала она, - и, кстати, посмотри на спектрометре, что у этого чувака внутри скафандра.

- Семьдесят восемь азота, двадцать один кислорода, углекислый газ пять сотых, аргон девяносто пять сотых, - отрапортовала Клубочек, - шлюз готов.

- Надо же, какая милая, приятная атмосфера, - кивнула Ката, - ну, удачи тебе с ним. Или с ней?

- Мне кажется, это парень, - сказала Айша, выходя, - но это не точно.

Ката смотрела, как Айша подходит к этому человеку, но всё еще не видела его лица. Айше явно нравилась естественная низкая гравитация астероида, она подпрыгивала на ходу, и, судя по всему, её весёлая походка еще больше обескураживала путешественника. Наконец, Айша приблизилась к нему, достала из кармана какую-то трубку, прижала её к его шлему и к своим губам и что-то сказала. Человек заметно подпрыгнул. Неудивительно, с такой низкой гравитацией даже естественные реакции тела могут унести тебя с поверхности. Кате было даже немножко обидно, что ход переговоров, в отличие от танца с мохнатыми закручивателями, недоступен ей совершенно. Но вот и пригодилась полученная от них трубочка, чем бы она ни была. Наконец, Айша, кажется, уговорила путешественника зайти в лодку, и Ката спешно откатила камбуз в корму, чтобы громоздкий скафандр хоть как-то в лодке поместился.

Скафандр занял практически всё пространство, и последний его клочок путешественник забил шлемом, когда согласился его снять. И это оказался действительно парень, хуман, с виду лет тридцати пяти, встрёпанный и длинноносый. Кожа у него была очень светлая, глаза голубые. "Недостаток меланина", подумала Ката и подкрутила на всякий случае защиту от излучения. Красоты небес стало видно хуже, но так хотя бы этот бродяга выживет.

- Добро пожаловать, - сказала она, - на борт подземной лодки. Я капитан Катахреза Грихальва, а это Айшари, дочь кади, но она, наверное, представилась.

- Мираян Румс, - отозвался путешественник, - это что у вас, шлюпка? А где ваш корабль?

- Это и есть корабль, - буркнула Ката, - какой достали. Как вы тут оказались?

- Сам не понимаю. Я ремонтировал орбитальную станцию, кусок мусора перебил трос, потом что-то произошло непонятное, и вот эта скала, и звёзды совершенно незнакомые. И планеты. Где я вообще?

- Это система Чукр, - представила Ката, - вон та сине-зелёная планета - Тиллеокра, обитаемая, мы туда летим.

- А это далеко от Марса?

Ката и Айша переглянулись.

- Ничего не знаем про Марс, - призналась Айша, - это хоть имя звезды или планеты?

- Планета, мы её колонизировали... Погодите, так почему я вообще вас понимаю? И почему женщины в космосе без мужчин?

- Помню я одну планетку, где задавались такими вопросами, - пробурчала Ката, - её за это забанили. Кажется, нам быстренько нужно доставить тебя домой. Знать бы ещё, где он, этот твой дом. Клубочек, поищи Марс на карте. Понимаешь ты нас потому, что эмпатия. Мультиверсум так устроен. Редки места, где разумные существа не могут... Стоп! Айша! Это же...

- Ну да, не рядом ли это с той резервацией?

- Клубочек, планета Терра, поищи в чёрных списках, она где-то там! Эх, Овощ бы нам мигом её нашёл. Однозначно, этот ваш Марс где-то рядом.

- Терра! - вскинулся Румс, - а ещё Земля, Гея, Ёрс, ну да, это материнская планета. А Марс ближайший, я с него родом.

- Ой, плохи наши дела, - приуныла Ката, - Похоже, и временная линия другая. Когда мы там были, ничего они ещё не колонизировали. Мы, конечно, мало что поняли, но орбитальные станции там только возле дома и болтались.

- Так всё-таки, как я тут оказался?

Ката тяжело вздохнула.

- Понимаешь, естественные способности к навигированию... Ну, к телепортации - они иногда просыпаются спонтанно. Особенно в критической ситуации. Видимо, ты в ней и оказался: оборвался трос, ты болтался в пустоте, и, видимо, проснулась какая-то дремлющая навигационная система. И переместила тебя в произвольном направлении - туда, где была твёрдая поверхность. Возможно, в этой точке пространства был лёгкий переход.

- Ничего не понимаю, - признался Румс, - нет, я всякую фантастику читаю, телепортация - это очень прикольно, но ведь для этого нужны механизмы какие-то. Да и то только в фантастике. Физически это невозможно. А вы ещё и женщины. И ходите по астероиду без скафандра. Мне это всё мерещится?

- Ещё один проход насчёт женщин, - прорычала Айша, - и я тебя выставлю на поверхность без шлема. Что не так с вашей культурой?

- Ладно, ладно, - Румс поднял руки в совершенно понятном жесте, - может, я дурак. Так что, у вас это прямо силой мысли делается? Захотел и переместился?

- Ну, практически. Правда, этому всё-таки учат, чтобы придерживаться нужных координат и не переместиться в твёрдый объект. Но способности да, природные. А вы как путешествуете?

- Реактивный двигатель, - пожал плечами Румс, - твёрдая обшивка, несколько слоёв защиты от радиации. А вам это всё как будто и не надо.

- Всем надо, - покачала головой Ката, - но у нас есть, на нашем уровне. Так, Клубочек нашла координаты. Только они как-то слоятся. Очень вероятностная у вас там система, да что ж такое. Айша, смотри.

Ката и Айша уткнулись в продвинутую карту Хашшавута, развёрнутую Клубочком над экраном, и действительно в этой точке пространства как будто существовали одновременно разные временные линии. Вот как выбрать нужную...

- Простите, - осторожно спросил из-за кресел Румс, - а у вас нет чего-нибудь спиртного? Вода-то у меня есть, но я что-то не могу это всё осознать...

- Шидр, - бросила Ката, - если надо крепче, у меня в фляжке грибовица. Но её надо осторожно.

- Крепче бы я бы да...

Грибовицы у Каты было с собой совсем мало, фляжка грамм на сто, уже початая, но она была уверена, что с непривычки этому марсианину хватит и этого. Так и вышло.

Изучение карты между тем зашло в тупик. Карта позволяла развернуть каждый слой отдельно - и между ними не было никакой разницы. Тех, где Марс был уже колонизирован, оказалось несколько. Айша нервно крутила в руках свою трубочку, потом посмотрела сквозь неё на карту.

- Любопытно внутри трубки свет отражается, - наконец сообщила она, - как будто по-разному.

- А посмотри-ка на нашего пациента, - предложила Ката и сама этому удивилась.

- Трубка считает, что он светится, - доложила Айша, - хотя так-то нет.

- Инфракрасное излучение? - предположила Ката, - а среди слоёв похожего нет?

Айша некоторое время вертела слои, глядя на них через трубку, и наконец сообщила:

- Есть, два. Если бы один, это, наверное, и был бы он. Но два.

- Румс, - спросила Ката, - есть у вашего Марса какая-нибудь особенность? Заметная эпическая архитектура? Орбитальные станции какой-нибудь необычной формы?

- Да всё обычное, жилые купола круглые, переходы между ними по старым каналам, такие змеистые. Ну, это исторически называют каналами, так-то они просто ущелья. В основном голубые. Не знаю, почему, так исторически сложилось.

- Что ж, смотрим, - Ката развернула один из слоёв, Айша другой. И обе двинулись вглубь по внутренним ссылкам. Катин слой показал пустынную поверхность, только в одном месте разбавленную какой-то угловатой решётчатой пирамидой. А вот Айшин был похож по описанию: круглые купола, змеистые тоннели. Она развернула снимок планеты пошире и поманила Румса заглянуть между кресел. Тот попытался сделать это прямо в скафандре, застрял, вылез из скафандра и на коленях подполз к креслу.

- Вот это очень похоже, - кивнул он, - вот тут, - он ткнул в один из куполов, - Университет, моего дома тут не видно, но планета точно та. И вы что, меня туда отвезёте? Сколько лет это займёт?

- Часа четыре, - прикинула Ката, - но это зависит от того, сколько хопов нам Клубочек насчитает. Возможно, нам придётся выходить через кракена, но это не точно. Лучше бы быстрее. Туалета в лодке по-прежнему нет.

- Надо завести, - буркнула Айша, - неудобно же.

- Считаю, - объявила Клубочек, а Айша, которой было не добраться до камбуза, покопалась в ящике между кресел и извлекла пакетик орехов.

- И вы вот прямо доверяете искусственному интеллекту? - понизив голос, спросил Румс.

- А что, мне курс на бумажке считать?! - уставилась на него Ката, - конечно, доверяю. В хуманской голове одиннадцатимерная навигация плохо укладывается. У Клубочка и скорость анализа побыстрее нашего.

- Я бы, может, и посчитал, - Румс уселся в единственном свободном от скафандра месте, скрестив ноги. Колени у него были острые, и весь он был похож на кузнечика.

- Готово, - объявила Клубочек, - четыре хопа, и один через кракена. К этой системе нет нитей связности.

- Ух ты, по старинке! - восхитилась Ката, - Клубочек, ты на сколько можешь растянуть защитное поле? Всё-таки у нас есть проблема.

- Два метра по левому борту, - сообщила Клубочек, - если надо не во все стороны.

- Нам для естественных потребностей. Румс, тебе тоже советую. Сейчас, погоди, я подкачу, вот там удобная скала. Мы туда дотянем воздух и защитный экран, вполне нормальный туалет получится.

- Ничего себе, - только и сказал Румс, но выйти согласился.

Первый хоп с точки зрения Каты вышел совершенно нормальный, но Румс очень нервничал. В месте, где вынырнула лодка, ничего интересного не было, кроме ничем не примечательной белой звезды и парочки планет рядом. К следующему хопу Румс уже привык, только по капле потягивал грибовицу из фляжки, видимо, и к ней он уже тоже привык. Третьим ожидался кракен. Вот тут начала нервничать уже Ката, потому что кракен подземную лодку ещё не видел, если он вообще способен её разглядеть.

- Что это?! - выдавил пассажир.

- Такое пространство, здесь живёт кракен, - охотно объяснила Айша, - это что-то вроде защитного барьера между измерениями. Ему очень не нравятся агрессивные армады, но мы не она. Мы вообще теперь слишком мелкие для его зрения.

- Невероятно. Не думал, что увижу животное такого размера.

- Ты прав, - кивнула Айша, - он такой один.

Лодка проплыла под изогнутым щупальцем, совсем близко к борту проехала огромная присоска - но финальная точка перехода была уже совсем близко, на этот раз не пришлось двигаться вдоль его огромной головы.

- Ну вот, - сказала Ката, уводя лодку в очередную улитку перехода, - не страшно. Не заметил или не отреагировал.

- Маленькие мы, - отозвалась Айша, - микроскопические. Никого не пугаем, никому не нужны.

- Мне нужны, - отозвался пассажир, - кто бы ещё меня домой отвёз. Так, стоп, а гравитация у вас тут откуда?

- Это искусственная, - пожала плечами Ката, - просто ещё одна технология.

Наконец, лодка вынырнула на орбите красной планеты - и оказалось, что вокруг неё вращается с десяток разных станций.

- Ну, привет, - нахмурилась Ката, - которая из них твоя?

- Вон та, разлапистая. Так, а солнечную панель уже кто-то починил!

- Так-так, это точно твоя? Тот ли мир?

- Ну, стяжки стоят ровно там, где я бы поставил. Так, пора одеваться, - он полез в скафандр, что в условиях тесной лодки стало той ещё акробатикой. В конце концов влез, дотянулся до шлема, и лицо его вытянулось.

- Черт, меня ищут, - он надел шлем, и принялся о чем-то переговариваться внутри.

- Представляю, как он будет объясняться, - усмехнулась Ката, - да и нас там, наверное, уже заметили.

Айша хихикнула и показала на экран: Клубочек сообщала, что маскировочное поле установлено.

- Отлично. Всё предусмотрели. Как бы нам тебя к станции подвезти, чтобы нас не засекли? Мы вообще-то в запретной зоне, контакт нельзя.

- Так подбросьте меня, - предложил пассажир, - сейчас посчитаю скорость и направление, - он достал из кармашка на ноге скафандра блокнот и архаического вида карандаш и принялся чертить векторы и числа. Числа были не очень понятны (у Каты не было с собой запаса дерезы), а вот геометрия, в общем-то, не отличалась от общечеловеческой, - вот, это направление, надо зайти с виража, потом вы отвернёте, а я по инерции долечу до станции. Лучше целиться между панелей, там, даже если промахнёмся, я скачусь по панели, а дальше уже доберусь.

- Ну ты отчаянный, - вздохнула Ката, - с нашими размерами мы могли бы тебя прямо в твой шлюз засунуть, но заметят же. Там же есть ещё люди, панель-то кто-то починил.

- Есть, конечно. Нас там девятеро. Шайни хороший астроном, он вас и по гравитационному возмущению засечёт. Так что не надо близко, давайте по моим расчетам, - он вырвал бумажку из блокнота, и Ката подсунула её в сканер Камушка. И заложила вираж.

В нужный момент крышу пришлось откинуть полностью, чтобы скафандр Румса пролез, и даже привычной ко всему Кате полностью открытая крыша посреди звёздного ничего оказалась сильным впечатлением. И красный скафандр полетел по инерции по заданному курсу, а Ката заложила ещё один вираж, чтобы удостовериться, что он долетел до своей станции, соскользнул по солнечной панели и теперь продвигается к шлюзу, цепляясь за выступы.

- По всему выходит, что птичиков мы сегодня не увидим, - вздохнула Айша, - нам ещё отсюда выбираться. И есть уже очень хочется.

- На бумажке считает, ишь ты... - Ката нащупала впереди подходящую точку перехода и устремила лодку в обратный путь, к кракену. И кракен показался уже практически уютным и родным.

Младшее поколение теперь на дни рождения устраивают друг другу квесты. Поэтому в субботу я с двумя девочками искала в кустах коробку с подарками и записками.

А в воскресенье уже со своим поколением искала в лесу грибы. Самый крепкий и красивый белый оказался червивым на всю голову, но что-то я сейчас всё-таки сушу, а что-то тушу.

А теперь думаю, что мне бы всё-таки как-то надо одной погулять.

***

Топить черёмухой оказалось удивительно: в запахе дыма (а печка дырявая и дымит) какой-то сладкий привкус. Необычно. А в целом дрова как дрова.

Что-то полезное я сделала: собрала яблоки. Но в остальном приезжать на дачу мне опасно: там слишком много старых журналов. В общем, вместо нанесения польз я часами сижу и вырезаю из журналов слова для коллажей. И еще бы посидела, но завтра надо мастеркласс проводить.

На субботу ясную погоду мы накамлали, а вот на воскресенье духов не хватило. Я промочила куртку, высушила куртку, снова промочила. Купила в посёлке резиновые сапоги и искупала их в ручье, текущем через дорогу, по самый бортик.

Нашла в лесу ножик. Теряю я в лесу клёвые ножики, а нахожу обычные, кухонные. Неравноценный обмен.

Когда-то в начале нашей жизни в подвале мне подарили два тополиных спила, сырых, и выяснилось, что внутри подвала они неотвратимо порастают грибами. Некоторое время мы боролись, потом сдались, и я вынесла больший пень в сад, под черемуху, чтобы иногда там тихонечко курить в кустах. А сейчас кто-то порубил пень топором на четверти, две четверти разделал на удобные дрова и сложил рядышком в поленницу. Не знаю, что за практика, действующих печей во дворе вроде как нет.

Второй день нахожу под черемухой два яблока. Разные. Как будто они созрели на черемухе и опали. Чья-то художественная акция?

Появился новый кот, чёрный и длинный, молодой. Теперь мы подкармливаем троих. Два кота забавно взаимодействуют между собой, чёрный как будто готов брать всё нахрапом со всей энергией юности, а старый рыжий кот подкрадывается как бы незаметно, да что вы, я вовсе не двигаюсь, да меня тут вовсе нет, но всё равно как-то оказывается близко к миске и тоже свою долю получает. Надо купить им еще влажного корма.

Есть свой плюс в подвальной деятельности: обретаешь ещё и близкий двор. Когда живёшь под самой крышей, двора как бы и нет вовсе.

Писать здесь, по сравнению с жж, всё равно что бросать письма в бутылке на волю волн. Вроде структура такая же - но нет.

Вот на необитаемом острове, возможно, этим бы я и занималась, между плетением гамаков и сбором орехов. Был бы ежевечерний ритуал: написать письмо на пальмовом листе, засунуть в бутылку, бросить в море в том месте, где течение тянет от берега.

Может, я уже там.

Нашли, где репетировать, да, в общем, искать было недалеко: эта точка существует страшно давно, и многие из наших там репали. Птица Си не знала, но, если бы знала, Лёха не построил бы охренительную точку прямо у себя дома. Но с группой РФЖ мы у него не помещаемся.

И войти туда в первый раз именно в разгаре удивительного лета было живительно, хоть я и пошла на репу посреди гриппа, только чтобы посмотреть на новое место. А место такое: холм с кирпичными столетними складами, поросший пронизанной солнцем зеленью, в холм уходит наклонный ход, устрашающе прекрасный, и нам как раз туда. А там дверка вбок, а за дверкой чёрный кот и приятный бородатый дядька, совершенно микроскопическая дверь в чиллаут-комнату, где можно курить, а из неё двойная дверь чуть побольше, в собственно репетиционную комнату. И всё такое живое и настоящее! Я думала, за последние шесть лет всю старую жизнь в городе истребили. Но нет, но вот.

Кстати, в чиллаут-комнате мы нашли небольшой гермолюк, который я немедленно открыла заглянуть. А там комнатка еще глубже с распределительным щитом и проводами. Не могу не заглядывать во всякие дверки и подвалы. Слишком мало стало в моей жизни подвалов, куда можно залезть. Наверное, я гном, где моя борода.

Всё-таки, тесновато на семерых. Но в остальном очень круто. Побродить бы там, пока не зима. Зимой будет любопытно - этот наклонный ход превратится в каток. И тогда мы подумаем, не вернуться ли на Саундшторм на новом месте. А пока порепаем тут.

Месяц июль вышел в нашем подвальчике минусовым, о чём я тут же и поплакалась. Мне задонатили денег, часть на основную карту, часть на озон. То, что на озон, я тут же потратила на нужные глазури, которые потеряла.

А потеряла я их потому, что в экзистенциальном ужасе доверила уборку в подвальчике автопилоту, который не умеет думать словами. Один из пунктов уборки: засунуть мусорные пакеты с камбуза и из туалета в основной мусорный пакет, закинуть в контейнер - автопилот воспринимает как "засунуть что-то во что-то, выкинуть". В результате я случайно выкинула коробку с глазурями, засунутую в пакет с полотенцами, которые несла стирать.

Вот и хорошо, потому что стиральная машина сломалась. Но как раз есть на что её чинить: потому что сегодня в подвальчик заглянули три прекрасные леди, которым нас порекомендовали в другом кафе на 11 линии. И скупили всё, по большей части моего авторства. То есть, деньги вроде есть, но они сейчас все уйдут на замену платы.

Иногда мне кажется, что я Чарли Чаплин, которого засосало в шестерёнки. На каждую шестерёнку найдется другая, которую она крутит - а я потом буду ходить с гаечным ключом и откручивать любой округлый предмет, потому что спячу окончательно от этих совпадений случайных причин и следствий.

Ну, на то я и ключник.

Казалось бы, в наших северных краях и должен быть какой-нибудь логичный кармический фоллаут. Вместо этого мы видим экстатическое и эротическое строительство. Извините, у меня тут нет ассоциаций, кроме эротических. Это когда ты видишь, что не работает, ничего не получается, но настолько завёлся, что не можешь остановиться. В городе строится бешеное количество апартаментов, из которых шестьдесят процентов не продано, и не продастся, нет у нас этого среднего класса, желающего жить в человейниках. И население города за тридцать последних лет как-то не выросло. Куда это всё, кому?!

И для андеграундного музыканта тут вообще беда. Во всех этих апартаментах и хипстерских кластерах нет места для репетиционных точек. Все эти годы мы репетировали на бывших заводах, и все эти заводы снесли. И вот сейчас сносят последний светоч, завод "Светоч" - и на этом с Петроградкой всё. Но если бы в других местах что-то осталось! Когда Зябла была мелкой, мы ездили с ней на Гутуевский остров. Потом репетировали на Ригеле. И на бывшем заводе у ЕСОДа. Всего этого больше нет.

Да и хипстерские кластеры, если честно, заканчивают как БЦ Сенатор. То есть, уходят в полную мертвечину.

Случайно перечитала тут две свои книжки, "Художников Петроградской стороны" и "Городских шаманов". Там очень много города, и это прямо поражает, сколько всего мы потеряли за последние десять лет. И если б оно в катаклизме каком пропало! Нет хуже катаклизма, чем эта исступлённая стройка.

А нам теперь новое место для репетиций искать. Ну, две из моих групп репетируют дома. Третья не репетирует вовсе. А вот четвёртая раз в неделю как штык, в полном электричестве, и куда нам теперь с этим всем?

Потратила приблизительно четыре часа, чтобы одеться.

Вчера это не заняло столько времени, и одеться удалось крышеспасительно, вечер получился отличный, я себя устраивала, и видосик вышел жизнеутверждающий. Всё, в общем, сработало. А то сложно, когда на неделю выпадает репетиция, запись и три концерта, и не успеваешь заново себя нарисовать.

Но, стоило мне подумать, что я сделала себе себя на ближайшие пару дней, как случайно встретила очень-очень плохую фотографию себя в фейсбучике, ну вот и кто просил меня заглядывать в фейсбучик перед сном?

Всё, терапия насмарку. Может быть, я так и выгляжу, как на этой фотографии, ну и не надеть ли мне хиджаб и не уйти ли в тёмный лес густой. Очень сложно заново принимать себя, когда что-то меняется, а я сейчас в той полосе жизни, когда меняется буквально всё; да я и сама добавила себе проблем короткими и зелёными волосами.

Поэтому я четыре часа искала ту единственную рубашку из сотни разных, которая меня на сегодня удовлетворит, и не сдалась, пока не нашла.
Нашла в процессе ещё несколько других, которые не приходило в голову поискать.

А могла бы играть в классики, резать деревянные маски, расчехлить фрезер и подогнать детали комода так, чтобы они сошлись, и собрать комод, могла бы поехать на Уделку или написать большую картину акварелью.

Но я искала рубашку.

Жить надо долго, чтобы дожить до момента, когда загадка разрешится сама собой.

С детства я слышала на болотах песню неведомой птички, которая ритмично пела что-то вроде "ку-а, ку-а". Недавно я узнала, кто это.

Оказывается, это ворона. У некоторых ворон бывает лирическое настроение. И вот одна из них сидела на ветке берёзы и задумчиво пела ту самую песенку. А я думала, они только каркать умеют...

Какое-то количество лет назад я совершенно случайно узнала, что песня, которую мы с моим бывшим признали несомненно брачной, только неизвестно какой птички, принадлежит чете филинов. Один кричит "кукуруку", другой отвечает "кукуру". Мы так несколько лет переговаривались. А потом я нашла эту песню в подборке северных птиц.

Так, возможно, и некоторые загадки, донимающие меня в городе, раскроются рано или поздно.

Нашла ещё одно место, где прерывается блютус.

Есть у нас на Петроградской Малый проспект, и ближе к Ваське он ломается, сворачивает влево и дальше течёт уже ближе к Большому. Но и продолжается вперёд небольшим кусочком до Пионерской улицы. Этот кусок никак отдельно не обозначен, можно считать, что у Малого есть небольшой хвостик. Вот, собственно, у основания этого хвоста, на этом раздваивающемся перекрёстке, сигнал блютуса и теряется. Сегодня пятый раз, это уже не тенденция, это традиция. Интересно, что там. Из необычного там видны только солнечные панели - пара в сквере и одна на перекрёстке. Питают они что-то не то, что ли?

Вообще, где-то ровно на этом месте в одном моём рассказе духи выдернули в свой мир бухгалтера-медиума, чтобы он им бухгалтерию поправил. Может, это их дела какие-нибудь.