камлаю колочу кофеварствую

Сыграли какой-то удивительно прекрасный концерт, всё буквально получилось, как задумывали, и народ пришёл, несмотря на сплошной вторник. Ощущение, что пришли буквально почти все, кто тут у нас остался, и это с одной стороны очень живительное чувство, а с другой стороны как-то чересчур прекрасно. Ну, в смысле. когда уже морально подготовился к кривым и глухим окольным тропам и даже прошёл по ним этак шесть световых лет, и вдруг видишь разом всех живых людей, это как не было гроша да вдруг аршин. Сейчас я этому обязательно еще раз порадуюсь, только сначала полежу под кустом тряпочкой.

А ещё я тут нашла наконец, где у палки-игралки точка равновесия, подвесила её на ремень и наконец-то снова пела стоя. Такое счастье! Правда, теперь мне нужна складная скамеечка ногу ставить, потому что всё-таки виола не гитара и требует опоры, но скамеечка штука решаемая.

Вчера, не успела я оглянуться, как коммунальщики закрасили всю уличную галерею на Репина. Эти картины на стене были там больше года, я видела, как рисовалась одна из них. А я отлила из бетона маленький дом Мельникова и установила в дырке стены. Теперь только он там и остался. Реальность выхватывают прямо из-под рук.

Но, с другой стороны, мы обнаружили две маленькие мозаики в необычных местах - если картинки закрашивают, то мозаики держатся немножко дольше.

Вообще-то, человек отличается от животных именно стремлением оставлять картинки на стенах, по появлению картинок его отличают от других обезьян. Низводить нас обратно к животному состоянию довольно бесполезно, мы уже эволюционировали.

Всё-таки я жалею, что не засняла мемную стену на своей улице. Там был написан какой-то политический лозунг, уже не помню, какой, дворнику велели быстро всё закрасить, он и закрасил. Но он использовал краски двенадцати разных цветов, ни один из которых не походил на исходный цвет стены. В этом был какой-то особенный экспрессивный драйв. А я не сфотографировала. Потом другой дворник замазал это всё скучной охрой.

Придумала еще одну концептуальную акцию, но вдряд ли хватит сил. У меня есть пять литров акрила разных оттенков мадженты. Можно было бы пройтись по всем этим охровым квадратам (ни один из которых не совпадает с исконным цветом стены) и оставить в каждом квадрате свой, вишнёвого или лилового цвета, меньшего размера. Вышло бы мощно. Но ненадолго. Поэтому я просто клею везде маленькие послания, разные, на стикерах из термопринтера.

Кстати, побыла сегодня художником. Художнику нужно иногда воровать чью-нибудь живую душу. В смысле, с натуры рисовать.
Моя проблема с пленэром в том, что мне нужно тепло. Если холоднее +12, я моментально напрочь отмораживаю пальцы. Так что я честно ждала, пока наконец внезапно потеплеет - а у нас это нормально, сначала 8, потом сразу 20. И не гарантировано, что назавтра не будет снова 8. Так что если вдруг тепло - беги рисуй.

Но я не была готова: альбом не тот, карандаш не тот, бесконечный февраль. Так что рисовала я домик и дерево шариковой ручкой в ежедневнике. А потом таки заехала в КК и купила себе сепиевый мелок.

Ну и он оказался мягче, чем та сангина, что я в кармане таскаю, хотя тот же cretacolor. Сангина - как мягкий цветной карандаш, не размазывается. Сепия - как пастель, сыпется. Вообще-то у меня такой сепии полный стол, она пережила пожар, её дофига, я ею диплом когда-то нарисовала, потом Джеки подарила ещё китайской сепии такого же оттенка, только лучше - но мне с ней сложно, к ней фиксатив нужен. С моей привычкой таскать блокноты с собой оно размазывается катастрофически.

А ещё я где-то по карманам посеяла чёрный такой мелок - он как раз как сангина, как мягкий цветной карандаш. Вообще ничего толкового не успела им нарисовать, и продевала куда-то.

А лучше всего голубой мелок, доставшийся мне в наследство от художника, найденного на помойке. Вот он вообще ни на что не похож, на ощупь как восковой, рисует, как карандаш, цвет такой вообще сейчас не делают. Вот таких бы весь набор, но не делают же.

Надо лучше учиться самим себе делать материалы. Вот Зябла для меня научилась делать мою любимую акварель-сепию. А то иногда попадётся материал - и ищешь потом такой же всю жизнь.

Хотя бы первого мая люди к нам пришли. Позанимались витражкой, просто посидели, в целом, вот как-то так должен выглядеть нормальный день в Тенях - а ведь всего одиннадцать человек. Обычно бывает в день два-три, удивительно, что мы всё ещё существуем. Видимо, за счет концертов, когда людей бывает под сорок.

В результате витражки пришлось интенсивно и даже несколько нервно решать, как изменить систему развески и продажи кулонов, потому что мы их мастерим как-то очень много. Вроде придумали, но теперь придётся ждать, пока полезная покупочка доедет. И, наверное, смастерить ещё один парус - но это легко, я как раз добыла ещё кусок парусины.

Но всё-таки мы как-то очень в подполье. Дверной звонок сегодня не сработал, первую гостью я выцепила вручную. Повесила второй звонок, проверила - работают оба. Пришли ещё люди - и махали нам в окно, то ли не смогли нажать ни на один из звонков, то ли те опять заглючили. Я вышла и проверила - да нет, звенят оба. Но есть надежда, что, если к нам вознамерится зайти кто-нибудь не тот, он просто не сможет. Не найдёт звонок, не сможет открыть дверь, убьётся о низкую притолоку (она настолько низкая, что даже я иногда врезаюсь). Но пока нас окружают какие-то очень те, хотя их и не слишком много.

У нас новое увлечение: клеим коллажи из вырезанных из газеты слов. Один из нас делает охренительные значки, а я принялась заполнять вырезанными словами свой ежедневник.

Сначала у меня был ежедневник посовременнее, и мне в нём было тесно, мероприятия не влезали.
Потом я подобрала в "Вавилове" пустой ежедневник 1999 года, недатированный, очень удобный, и оказалось, что все наши дела не занимают и десятой его части. Я думала, что на пустых пространствах буду рисовать, но его бумага не выдерживает акварели, пропускает сквозь себя маркеры и вообще не очень годится для большинства стилей, которыми я люблю рисовать. И тут подвернулась очередная пачка горелых газет - и понеслось.

Оказалось, что даже в газете "Советская Чувашия" можно набрать много довольно забавно сочетающихся слов.

Минус в том, что мне бы по-серьёзному порисовать к выставке, а я опять маюсь фигнёй. Но фигня радует, а работа - это просто работа. Надо придумать способ объединить, работу-то я сама себе придумываю.

Первым пришёл самокатчик, у которого разрядился самокат. Попросил подзарядиться, осмотрел нашу торговую стенку, заявил, что ожидал большего. Я сказала, что мы и не обязаны, мы не кафе и не магазин, а мастерклассня. Вот, мол, мастеркласс по коже запланировала. Он сказал, что он представитель старшего поколения и ничего не знает о мастерклассах, в его время такого не было. Выглядел он лет на сорок пять максимум. Я спросила о возрасте - и впрямь сорок пять. Я не стала ему говорить, что на десять лет его старше, и так было хорошо. В принципе, понимаю, как так получилось. Некоторые люди настоящим своим временем считают только своё детство, а его двенадцать лет, когда и логично ходить на мастерклассы, пришлось на начало девяностых. Пионерские кружки уже закончились, современные артпространства еще не появились.

Следующих посетителей я выловила вручную: пошла на первую линию красиво курить в качестве уличной рекламы. Не прогадала: поймала очень экстравертную даму, которая в свою очередь ловила подругу поколением старше, и мы отлично пообщались. Дама ещё и накупила у меня всего, а её подруга порадовала тем, что пришла на каблуках и вообще была весьма бодра, хотя ей за восемьдесят. Тут мне показалось, что всё подозрительно крутится сегодня вокруг возраста.

Последними зашли три китайские студентки, по-русски говорила только одна из них. Они долго выбирали штученьки, та, что говорит по русски, купила браслет с надписью "Мы это всё переживём", другая очень интересовалась всем зяблиным гоблинкором: зубами, костями, пальцами и купила наконец брелок-кость. И тут понятная девушка сообщила мне, что я очень красивая, прямо как фея. Да что ж такое.

Уже около полуночи в окно заглянули две местного вида девушки и сказали: "Привет! Зелёные волосы! Жалко, что не розовые или фиолетовые" - и убежали, смеясь.

И тут у меня снова отобрали весь интернет, оставалось только помыть пол и поехать домой. На мастеркласс так никто и не пришёл, а все, кто были, как-то слишком много внимания уделяли мне, и маловато - тому, что я делаю. Опять возникает вопрос, нужно ли это всё кому-нибудь. Попробуем что-нибудь другое: мастеркласс за свободный донат или в воскресенье. Или, может быть, работать подольше, не до девяти. Мы действительно закрываемся рано, а люди, которым у нас интересно, как правило, и без нас находят, чем заняться, и страшно этим заняты. Просто обычно после закрытия мы не столько пьём, курим и ругаемся матом, сколько сами что-нибудь крафтим. Ну так можно крафтить днём, раз никто к нам не ходит, а вечером как раз принимать гостей. Питерский вечер где-то в 23 начинается.

- Тебе не кажется, что у нас тут всё какое-то очень понятное? - задумчиво высказалась Ката, и это не имело никакого отношения ни к предыдущему разговору, ни к её собственной работе: она как раз оправляла в олово аморфный кусочек коралла, который понятным не выглядел.

- В смысле?

Айша лепила очередную чашку-астероид, и даже готова была согласиться, пока Ката не развила мысль.

- Мы общаемся с существами, которых более-менее понимаем. Даже если они выглядят немножко по другому, всё равно у них две руки, две ноги, глаза-уши-рот, речь и эмпатия.

- А твой Ци-Зе? - усмехнулась Айша.

- Ци-Зе тоже совершенно понятный и умеет выразительно мрачно смотреть вот не хуже тебя, - махнула рукой Ката, - и по уровню мизантропии похож на Астронома, а Астроном нормальный примат. Так или иначе мы все можем договориться. Как так выходит? Почему у нас везде собеседники?

- Тебе не нравится? - удивилась Айша.

- Да просто странно как-то. Мультиверсум бесконечен, мы мобильны, почему мы до сих пор не наткнулись на что-то совершенно иное?

Айша нахмурилась и некоторое время думала. Потом показала Кате кулак и начала разгибать пальцы:

- Слоистое пространство, где мы даже находиться долго не могли. Синее, там вообще ничего не понятно. Большие звери - как знать, может, они разумные, а это мы не можем их распознать. Полипы в коралловом мире. Кракен. А ещё, - добавила она, поскольку пальцы закончились, - все обитатели абстрактного мира, пользоваться пользуемся, а понимать не умеем. И даже твои чёрные чуваки из Архипелага, которые вроде гуманоиды, но есть но. Тебе мало?

- Сама не знаю.

Обе некоторое время молчали. Потом Айша вскинулась:

- А планета желаний? Ну, не планета, это место с полугоризонтом — я бы не сказала, что это понятно.

- Это полигон Хашшавута, - покачала головой Ката, - там он позволяет неопытным игрокам бросать зарики с преимуществом.

- Это ты так поняла. А вдруг смысл не в этом?

Ката ничего не ответила и сосредоточилась на олове, менее послушном, чем обычный сплав олова и свинца. Как тут было объяснить невнятное чувство экзистенциального подвоха, если даже себе его толком не объяснить.

Хотя, конечно, можно было бы объяснить тревогу тем, что команда подземной лодки слишком засиделась дома. Ярмарка на Эрраэ, хоть и успешная, никакой прибыли не принесла: всё потратили там же, причём на тёплую одежду, в климате Тортуги совершенно бесполезную. Какой-то доход приносила продажа карт, но и тут, кажется, все навигаторы ими уже обзавелись. А назревала заправка. Чтобы покупать тавроний по цене Тортуги, надо быть очень успешным предпринимателем. И что-то подсказывало Кате, что пытаться придумать себе топливо на полигоне Хашшавута будет однозначным проигрышем. Мастер не одобряет простых меркантильных решений.

Поэтому Ката и Айша который день сидели и мастерили искусство на продажу, а Клубочку дали задание найти мир, богатый алюминием — по примеру Хаззы, где тавроний оказался отходом производства. Полная карта мультиверсума хранит множество сведений об особенностях планет, но не в человеческих силах что-то там отыскать. А лингвистическая модель может и справиться. И потянулось очень медленное время: ручная работа, ожидание, ожидание.
( Read more... )

Полночь нашей игры всё у меня тянется. Очень долго пишется текст.
По всему выходит, что я закончу его к Юрьеву дню, когда любой землянин может выбрать - покинуть ему планету или наоборот на неё вернуться.

А параллельно я делаю два ножика, которые явно ближе. Но тоже не то чтобы раз - и сделались.

Зато раз - и сделались новые чОрные штаны, которые не то чтобы были до зарезу нужны, видимо, потому с ними и не было никаких сложностей.

Бывают периоды, когда отлично делается что-то ненужное или факультативное. Что-нибудь, о чём никто не просил. И ни в какую не идёт то, что надо, причём, чем более надо, тем хуже идёт. Скажем, текст в игру я к полуночи не успела, хотя вчера только о нём и думала. Или вот разрисовать майку в подарок, пока есть оказия, тоже как-то не очень, не говоря уж о тех майках, что купили бы в Питере.

Зато отлично идёт: сделать себе латунное кольцо с шаманским зеркалом. Сделать маленький бубен, который, кажется, ещё и продаваться не хочет (но, возможно, мы его уговорим). Сделать кулон в виде тучки с дождём.

А вот новую жилетку себе сшить - фиг.

Ладно, время длинное, не можется сейчас - сможется позже. А вот не сделать за день ничего - это совсем не в моих силах. Каждый день должна появляться новая штука, а не то Разрушитель съест мою душу. Поэтому иудаизм мне не очень подходит, сходить с ума каждый шабат так себе идея. Зато шаманизм подходит отлично.

Ну и, прямо скажем, вся эта возня с впнами отжирает энергию. А сдаваться мы не собираемся.

Зябла нашла новую офигенную игрушку и упустила воду в ванной, а я увязла в впнах.
Но, кажется, разобралась, хотя по дороге было смешно: пятая приложенька для хрома таки пустила меня в телеграм, чтобы войти в бота того впна, за который я плачу, чтобы настроить его нового клиента, а клиент не заработал. А промежуточная приложенька - таки да, но только для телеграма.

Вообще-то, у нас тут всё нужное уже через впн.

Например, сайт нашей игры, которая как раз сейчас, надо писать txt, и как бы я его написала без прокси. Теперь есть надежда, что напишу.

Хотя больше хочется, конечно, рубить что-нибудь этим прекрасным ножом. Но ладно уж, не каждый же день пятьдесят километров накатывать.