Джон Ирвинг
May. 3rd, 2006 12:02 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kattrendЭтот живой классик - просто изверг!
Никто так не тянет жилы, как он. Причем, если в "Гарпе" это еще несколько раздражало: "вот я заряжаю ружье... снимаю его с предохранителя... вешаю на стену декорации... вот выпускаю на сцену того, кто выстрелит... вот он берет ружье... " - ну и так далее, подробно, вплоть до "выстрела", который после всех приготовлений кажется несколько нарочитым - то в "Молитве об Оуэне Мини" это уже законный художественный прием, на котором построена вся книга. Он как бы рисует каждую картинку, начиная с фона (ну, и я тоже так делаю, так что все знакомо). Но к последней сцене этот прием становится просто невыносимым. Ну что ж он жилы-то тянет из живого читателя! И, когда наконец герой погибает, успев до того использовать одно умение, которое он и рассказчик тренировали на протяжении всей книжки, испытываешь облегчение.
А еще я не люблю евангелический строй рассказа, когда рассказчик всячески принижает себя, чтобы возвысить своего героя. Это выглядит неестественно. Зато и никакого отождествления не происходит. Рассказчик слишком мал, чтобы быть им; герой - слишком велик.
Все-таки, Ирвинг - великий писатель. Никто сейчас так не пишет, кроме него. Чтобы книжка толщиной пять сантиметров, набранная мелким кеглем, полная длиннот и повторов, читалась на едином дыхании?..
Никто так не тянет жилы, как он. Причем, если в "Гарпе" это еще несколько раздражало: "вот я заряжаю ружье... снимаю его с предохранителя... вешаю на стену декорации... вот выпускаю на сцену того, кто выстрелит... вот он берет ружье... " - ну и так далее, подробно, вплоть до "выстрела", который после всех приготовлений кажется несколько нарочитым - то в "Молитве об Оуэне Мини" это уже законный художественный прием, на котором построена вся книга. Он как бы рисует каждую картинку, начиная с фона (ну, и я тоже так делаю, так что все знакомо). Но к последней сцене этот прием становится просто невыносимым. Ну что ж он жилы-то тянет из живого читателя! И, когда наконец герой погибает, успев до того использовать одно умение, которое он и рассказчик тренировали на протяжении всей книжки, испытываешь облегчение.
А еще я не люблю евангелический строй рассказа, когда рассказчик всячески принижает себя, чтобы возвысить своего героя. Это выглядит неестественно. Зато и никакого отождествления не происходит. Рассказчик слишком мал, чтобы быть им; герой - слишком велик.
Все-таки, Ирвинг - великий писатель. Никто сейчас так не пишет, кроме него. Чтобы книжка толщиной пять сантиметров, набранная мелким кеглем, полная длиннот и повторов, читалась на едином дыхании?..
