хроники эффективня

Четверг. Я просыпаюсь в девять, еду на велосипедике с дачи в Сосново, но, поскольку в МФЦ мне не очень хочется, тяну время как могу. Гуляю по посёлку, разглядываю штуки на ярмарке, покупаю в фикс-прайсе лимонад (с собой квас, но он мне не очень) и вафельные трубочки. Потом нахожу секонд, заглядываю (все еще тяну время), покупаю юбочку, за это время из велосипеда воруют вафельные трубочки.

Иду таки в МФЦ, сдаю документы. За это время из велосипеда воруют квас. Ну ладно, он мне не нравился. Еду обратно. Двадцать километров таким образом накатала.

Гружу велосипед в лёхин микроавтобус, едем в город. Переодеваюсь в концертное, беру виолу, еду в Фишку играть с "Вереском". Прихватываю из дома октавер: он превращает виолу во что-то из "Кин-дза-дзы". Поэтому между песнями мы с Натальей играем "Маму".

Еду в Каледон. Что-то там тоже делаю, уже не помню. Я всегда там что-то делаю.

Пятница. Просыпаюсь днём, вырезаю деревянного человечка, одеваю круглую бутылочку в кожу, везу это всё в Каледон. Тут приезжает Даша, готовая работать, и мы думаем - а не покрасить ли стенку, раз уж мы обе тут и ничем особенно не заняты? У Камня мастер-класс, Зябла взяла на себя бар, народу толпа, оба счастливы. Разводим краску, лезем на крышу. Думали - ну, начнём хотя бы. И как-то незаметно покрасили всё, кроме того места, докуда не достать. Тут появляется Аль, он ростом больше двух метров, Даша предлагает ему дотянуться до того угла валиком, но я помню, что Аль даже на табуретку залезает неохотно, ему своего роста хватает. И тут Аль объявляет, что за шесть лет избавился от страха высоты, лезет на крышу, берет конструкцию из ухряба и валика (ухряб - это такая трёхметровая железная палка с ухватом на конце, давно в Лесу живёт, вот, пригодилась) и докрашивает всё вообще.

А краска осталась. Красим и кусок стены домика. Я нахожу в загашниках зелёные колера, накрашиваю по низам траву. Не только малярство, но и роспись.

За это время у Камня на мастер-классе побывал двадцать один человек (абсолютный рекорд) (все любят кольца). А всего был тридцать один. После прошлой недели, когда в день бывало людей два-три человека - просто праздник. В результате все устали - и все счастливы.

Сидим после закрытия, пьём массандру. Думаем - ну всё, никаких больше действий, только пьянство и деградация. Но тут приходит Каджит полепить тарелочек - и как-то незаметно мы снова обрастаем готовыми тарелочками, Зябла штампует двадцать штук значков, а я еще одну плитку с дирижаблем. А вроде отдыхать хотели.

Хотела вечером писать главу Дирижабля - а вместо этого мы его всем кагалом обсуждали. Ну, всё правильно, в этой компании надо эту вселенную создавать, а записывать - потом, дома.

Но дома я лучше посплю. Время еще есть.

ЗЫ Вся эта простыня чуть не потерялась, потому что в мастерской плохо ловит интернет. У меня фаервол, то есть, брандмауэр посреди квартиры. Вот это было бы обидно, зато очень в духе этих двух дней.
Но нет, не потерялось. Всё-таки как-то интернет там ловит. Но главу Дирижабля всё-таки надо будет отправлять из северной части квартиры или к телефону подключиться.

кто мы теперь

Кажется, нас ищут. Даже нашлось кому предупредить, но будут ли из этого полезные выводы - ох, вряд ли. Потому что у команды дирижабля новое увлечение, а значит, вселенная подождёт.

Глина захватила команду, как заразная болезнь. Дело начала Ярра: оказалось, она вывезла с Дерева целый сундук деревянных коробочек, бутылок, ёмкостей для чая и сыпучих продуктов - здесь, на Хаззе, это всё моментально и отлично продалось прямо на борту. В результате Ярра вытребовала у капитана гроб на колёсиках, удалилась куда-то в город и вернулась с полным гробом разной глины. Глина была красная, белая, зелёная и розовая, каждый брикет был упакован в прозрачный пластик. С этого момента гондола дирижабля начала наполняться кривыми разноцветными чашками. Кривизна была тут принципиальной: в лепке такого рода посуды главным было движение души, а не скучная симметричность. В новое развлечение втянулись практически все, кроме Ткнися - тот по-прежнему считал, что материал, с которым все вокруг увлеченно развлекались, недостоин его прикосновений. Гулять он тоже больше не ходил: там, где земля достаточно высохла, она казалась слишком твёрдой для его копыт; а на мягкой глине копыта скользили и проваливались. Так что ему нечем было заниматься, кроме основных обязанностей: наблюдений за деревом. Он был готов и вахту стоять за всех, лишь бы не таскаться больше по глиняным улицам. До мощения дорог хаззиты почему-то не додумались, хотя в остальном технологии у них доходили до общегалактического уровня. Ездили они на чем-то гусеничном, иногда на чем-то шагающем.
( Read more... )