несущие гроздь

Меня заел быт. Пишу про отбеливание рубашек, даже суп сварила, ужас просто. Поэтому мы устроили перфоманс.

Меловую доску всё равно выгнали с лестницы, так что мы решили подарить её Каледонскому Лесу. Но доска эта метр на метр двадцать, большая и тяжелая, как сто чертей. Так что я привязала к ней палку, чтобы нести вдвоём, на плечах. Естественно, в такой позиции мы не могли не нарисовать на доске огромную виноградную гроздь.

Правда, перфоманс удался только внутренне. Потому что практически вообще никто не видел, как мы её несём. То есть, нам встретились, кажется, двое мужчин и одна девушка, но это были мороки какие-то, статисты - ни взгляда по сторонам, ни капли живого присутствия. Когда-то мы так с Базилём встречали новый год в электричке. У нас были пирожки, у какого-то солдата, ехавшего в увольнение с подружками - шампанское, мы объединили активы и пытались угощать остальных, там еще было человек двадцать в вагоне - а они сидели с никакими лицами и угощение не брали. Вообще никакой живой реакции. То есть, мы поняли бы расстройство из-за того, что застряли в праздник в поезде посреди дикого леса - но нет, никаких эмоций вообще, как манекены. С тех пор я подозреваю, что некоторые люди на этой планете вообще не люди, а декоративный фон.

Я, конечно, в основном мастерю всякое искусство и работаю воображением, то есть, вроде, это человеческие признаки - а всё-таки надо почаще напоминать себе, что я персонаж, а не статист.

Кстати, где-то в районе Сада Знаков Зодиака Аська начала эпическим тоном комментировать происходящее, потому что к этому моменту мы уже порядком устали. Мне сзади было не очень хорошо слышно, что она там говорит, но тон я оценила. Потому и тег поставлю соответствующий.

теперь там бар

Поехала за тряпкой для Аськиного выступательного костюма в Апрашку, на велосипеде - уже в районе Остеррейх-плац поняла, что сделала ошибку. Ветер холодный, и мне нездоровится. На окнах Книжного Клуба афишки с чудовищными скидками - ну, всё понятно, не пережили кризиса, который даже еще толком не начался. Внутри пустовато, но кофе еще варят. Я купила три тома очень странной авторской энциклопедии изобразительного искусства - про неё я еще буду рассказывать как-нибудь потом, с цитатами. Жалко будет, если закроются. Хороший там кофе. Нельзя сказать, что вот так прямо лучше, чем в Каледонском Лесу. Кофе из КЛ - это где-то то, чем я в основном питаюсь. Мягкий и дающий силу. А в кофе из книжного клуба подкова стоит, ну, должна бы, я не пробовала. Жёсткий и яркий, жестче только шоколад по-ацтекски, после которого можно собой стены пробивать.

В общем, велик я оставила у Горьковской. Решила, что семь минут на метро - совсем не то, что полчаса крутить педали на ветру через мост. Ну, и сдалась, и подумаешь.

В метро подошла пожилая дама и спросила: "Вы же только что на велосипеде ехали, как же вы тут?" "Замёрзла", - объяснила я. Наверное, я единственный велосипедист в городе, которого замечают.

Тряпочку ребёнку я нашла. Кстати, совсем с другим ощущением я ходила по Апрашке, когда узнала, что у каждой улицы внутри есть название. Всё-таки это настоящий торговый городок. А еще я фалафельницу нашла. Пристрастилась я в Израиле к фалафелю.

Платье у Аськи будет имени того самого сшитого из обрывка бархата платьица, в котором, встречая 95 год, я очаровывала Базиля. И то платье ещё живо, но Аська попросила подлиннее.

На обратном пути проехала мимо белой башни, где наш знакомый антиквар заморскую утварь лелеял-хранил - и башня уже не белая, и вместо антикварки готовится бар, откроется со дня на день, уже стойку смонтировали и зеркала развесили с какими-то надписями. Ну, по крайней мере, они сохранили круглость помещения, после кирхи в Приморске я уже готова ко всему, могли и сделать из круга квадрат. В наших краях опять очень сильное течение.

Зато солнце течением принесло. Вот это приятно.

офис секретаря