Не спится из-за того, что болит - смешно сказать - палец.
Вешала полку, прищемила палец между полкой и Штучкой Времени, гильзой полуденной пушки, которая у нас ночником работает.
Это чтоб меня уравновесить, видимо, а то что-то меня прет, когда все депрессуют.
В очередных бесплодных попытках расставить все по местам я стащила с антресолей ящик, в котором испокон веков хранились всякие трансформаторы. Ящик оказался из-под взрывчатки, присланной в 1959 году из Штатов в Союз. Еще и обгорелый с заднего боку. Удивительный артефакт, как он выжил-то. И зачем было присылать взрывчатку?! Теперь не узнаешь.
Найденный недавно библиотечный каталожный ящик уже заполнился деревяхами. Очевидно, двенадцати ящиков мне мало, у меня больше двенадцати пород дерева, но самое ценное влезло. Теперь я буду точно знать, сколько у меня чего.
А от пальца помогает играть на гитаре соседним пальцем Болеро Равеля. Вот и пригодилась былая манера моего учителя играть средним пальцем вместо медиатора.
Но всю-то ночь так не проиграешь.
Бедное я, безмозглое.
Вешала полку, прищемила палец между полкой и Штучкой Времени, гильзой полуденной пушки, которая у нас ночником работает.
Это чтоб меня уравновесить, видимо, а то что-то меня прет, когда все депрессуют.
В очередных бесплодных попытках расставить все по местам я стащила с антресолей ящик, в котором испокон веков хранились всякие трансформаторы. Ящик оказался из-под взрывчатки, присланной в 1959 году из Штатов в Союз. Еще и обгорелый с заднего боку. Удивительный артефакт, как он выжил-то. И зачем было присылать взрывчатку?! Теперь не узнаешь.
Найденный недавно библиотечный каталожный ящик уже заполнился деревяхами. Очевидно, двенадцати ящиков мне мало, у меня больше двенадцати пород дерева, но самое ценное влезло. Теперь я буду точно знать, сколько у меня чего.
А от пальца помогает играть на гитаре соседним пальцем Болеро Равеля. Вот и пригодилась былая манера моего учителя играть средним пальцем вместо медиатора.
Но всю-то ночь так не проиграешь.
Бедное я, безмозглое.