так жить, как будто лето на носу

[kattrend]

Опять отдаю персонажам кусок собственной жизни. Вообще-то, это хороший способ ее прожить. Но на самом деле, это не только моя жизнь, а и всяких моих дорогих друзей, поэтому текст под замком и под катом. Но как текст - он очень даже удался. К концу мы рыдали. Это я типа просто предупредить.

И тут должен быть эпиграф.

Так жить, как будто лето на носу,
ломая грязный лёд в случайных лужах,
и, вересковым полем, обнаружа,
себя, бегущего, толкнуться и просну-
ться, натянув мохнатый плед,
до кончиков ушей, услышать утро,
и, подойдя к окну, заметить след
от самолёта к северу, как будто
Кто-то держит на весу
под стрелкою небесного брегета
мою любовь в ладонях как росу,
не дав стать инеем. И знает кто-то этот,
как жить, не поминая всуе лето,
но так, как будто лето на носу.
(с) Базиль Сей

Зима не удалась.

К январю окончательно стало ясно, что зима не удалась. В черный сырой ветреный мир не хотелось выходить. Придумали годный способ пережить зиму: стали смотреть по вечерам культовый аниме-сериал "Сердце океана", тянущийся уже двадцать лет, в жанре сёнэн, то есть, для мальчиков, с махачем, парусными кораблями и упоротыми пиратами. Конечно, просто валяться на ковре и смотреть никто не умел. Поэтому Маша брала с собой на ковёр акварельную бумагу и краски, Алёнка - свой ноутбук, Богдан - обручи и шкуры. Так и жили: погрызушки в деревянных мисках, целый чайник чая, рукоделие и азартные пираты на экране ноутбука. Иногда присоединялись близнецы и Лиза, но редко. Близнецы скучали от недостатка места, их-то занятия требовали физической активности. Лизе тоже было не очень интересно про пиратов: она довольно быстро засыпала, и потом совсем грустно было просыпаться и идти против ветра домой целых три промозглых квартала. Так и смотрели втроём.

К середине января дошли уже до четырёхсотых серий, половина сериала, десять лет прошло, суровость приросла - зрители-то выросли, а вот персонажи не очень-то. И тут на экране появляется мельком беловолосый старикан с бородкой, в круглых очках, и Маша с Алёнкой хором ахают, а Богдан смотрит на них с интересом.

- Это же он! - говорит Маша.

- Мне кажется, или этот старикан дико похож на отца? - шепотом спрашивает Алёнка.

- Один в один вообще! Этот нос. Волосы. Борода. Ничего себе. Еще серию?

Следующую серию смотрят уже в надежде увидеть персонажа поподробнее, потому что появился он на секунду, но какая же это была информативная секунда! Сидит такой в рабском ошейнике, а улыбается так, как будто это он хозяин всех рабов и всех их сейчас то ли продаст, то ли освободит и возьмёт в банду. Как тут остановиться? Времени три часа ночи, но кого это волнует.

И впрямь, персонаж оказывается не прост. "Имба", - констатирует Алёнка. Но как же он похож!

С Алёнкиным отцом Маша рассталась давным-давно, Алёнка только родилась. Но расстались друзьями, так вышло, что ж поделаешь, как-то поэтическое пьянство не ужилось с художеством и младенцем, это же не повод портить отношения. Дружили на расстоянии много лет, ездили в гости, обсуждали анимешки и игры. А полгода назад он неожиданно умер, ездили на похороны, ужаснулись потоковому отпеванию в церкви, после которого почувствовали себя в крематории как дома, и там уже попрощались от души. Изнывали от желания срезать на память прядь его прекрасных снежных волос, но удержались. Вернулись домой, стали жить дальше. И тут вот он как живой, только нарисованный, сильный, всех врагов одним взглядом уложил, неснимаемые рабские ошейники снял и бородку огладил.

- Этот жест! - говорит Алёнка, - даже это. Только шрам лишний.

Досмотрели до проигрышного финала арки, отправились гуглить. Маша немедленно распечатала себе самый похожий кадр с этим пиратом и наклеила на коробочку для набросочных клочков. Коробочку когда-то он ей и подарил, за двадцать лет на ней наросло уже много слоёв наклеек, отмечающих шаги путешествия, вот и новый шаг подоспел.

***

Никогда особенно не боялся смерти, но представлял ее более-менее православно: ад там всякий, это вот всё. Ну или нет, мало ли. Оказалось очень много мало ли: целый лес расходящихся тропок во многих измерениях, и никакого ада. "Макросхема" - подумал. Читал когда-то, что покойник часто крутится вокруг своего тела, и нужен шаман, чтобы указать ему правильную дорогу. Кажется, шаманистическая картина мира тоже не сработала: ну тело и тело, что его пасти, оно уже не пригодится, зато столько всего взамен! И в придачу приятное чувство, что дела уже совершенно точно закончены, можно расслабляться.

Расслабляться в последний год привык, валяясь в кровати с аниме-сериалом на ноуте. Конечно, анимешка нужна была мальчиковая, с боёвками; не слишком напряжная, напрягов и на на работе хватает, без дурацких отношенек и желательно с кораблями. Если не космическими, то хоть парусными. Так постепенно и вырулил на "Сердце Океана" не без помощи падчерицы, знатока аниме, и залип надолго. Сопереживал героям, представлял себя в команде, прикидывал, какие особые способности хотел бы для себя, потихоньку напивался и засыпал на филерных сериях. Не досмотрел. Всё-таки, очень длинный сериал, а жизнь оказалась короткая.

Теперь, из нынешней точки восприятия, видно было всё разом, всю вселенную. Человеческий мозг в жизни бы в этом не разобрался, а тут как-то чувствовалось, где тут у них что. Миры реальные и нереальные, сочинённые и приснившиеся, абстрактные, но ритмичные миры стихов, связи, цитаты, отсылки, мы же любим отсылки; вероятности, невероятности и почти-вероятности, все истории, все места, все звуки музыки, все запахи, и органон, и сикамбр, и макробиотика, и трансцедентальный. Понял: выбирать можно то, для описания чего в памяти есть слова, когда на телеграфе работал, много слов знал. Потому что есть и другое, и другее другого, но как туда пойти, когда не можешь сказать себе, что это. Пока не решил, куда идти, начал писать в уме строчки программы, состоящей более-менее из меток памяти. Всё чаще в программе всплывали метки нарисованного: аниме-сериал про космических охотников за головами, когда-то не мог выбрать между двумя персонажами, старшим и младшим. Литературная игра про опасные артефакты и методы их хранения. И больше всего строчек про "Сердце Океана". Ничего себе. Выходит так, что игры и анимешки важнее реальной жизни? Засмеялся сразу несколькими окрестными тропинками: отсюда было хорошо видно, насколько реальность сплетена с нереальностью. Забыл важное: женщина. Любовь - это всегда было важно. Вписал. Вписал мохнатый плед. Вписал самого себя, как запомнил: белые длинные волосы, бородка, круглые очки. Добавил строчку про зубы: всегда хотел хорошие зубы, да как-то не срослось. Запустил программку в тестовом режиме, вроде бы заработала, но чего-то не хватает, к этому моменту память увлекла и потащила: можно же прописать себе подходящий уровень силы, всегда же хотелось, играть так играть! Перечитал код и засмеялся уже всем этим написанным сейчас клубком путей: понял, что натворил. Похоже, создаваемый персонаж кого-то там в анимешке заменит собой, и никто потом не вспомнит, что раньше там был другой. Не будет никакого раньше, все будут уверены, что мангака нарисовал этого старикана с юным лицом за десять лет до твоей смерти. Детектив, герметичный настолько, что никто и не поймёт, что это детектив. Отсмеявшись, запустил программу, и всё заработало и задвигалось, вплетая новый путь в переплетение старых.

***

- А если это и впрямь он? - предположила Алёнка, - взял и переместился.

- Этот том Шимода десять лет назад нарисовал, - усомнилась Маша.

- А кто сказал, что там есть время? - развёл руками Богдан.

- То есть, вы хотите сказать?.. - Маша покачала головой. - Ну, не знаю. Нет, я не против! Хороший же сюжет. Ему бы понравилось, он вполне мог так всё устроить.

***
Устроилось всё отлично, но странно. Новое существование было совсем не похоже на старое. С одной стороны, мир был лёгким. Другая сила тяжести, другая структура реальности, изнутри всё не выглядело двумерным, но и трёхмерным не ощущалось, глубина была какой-то другой. Зато на бесплотность этого мира накладывались бесчисленные слои его отражений. Ну конечно, миллионы копий мультфильма во всех частях света, это же вообще самая популярная на планете анимешка, все смотрят, а еще фанатские фигурки продают, постеры печатают, значки вроде тех, что у дочери на шляпе. Мир расслаивался и соединялся. Ощутив себя в темноте клетки с рабским ошейником на шее, улыбнулся широко и ехидно: сколько, интересно, тайминга пройдёт, пока я забуду, как обстоят дела на самом деле? Тоже буду думать, что всегда был тут нарисован. Хорошо бы не забыть. Но это как пойдёт: отсюда, изнутри, код уже не перепишешь. На ближайшие несколько серий знал, что делать, потому что сообразил, кого заменил собой, то есть, со спойлером в голове можно вообще не париться. А вот потом придётся досматривать события изнутри.

Интересно, а что будет, когда закончится сериал? Навсегда застрянешь в замкнутой вселенной? Ой, можно подумать, страх господень, а раньше-то она как будто разомкнутой для тебя была. Засмеялся, снял ошейник и пошел снимать ошейник с соседа, очень перспективного гиганта. Вообще-то, по сюжету эти ошейники взрывались при попытке их снять или при побеге, но ему сейчас это было безразлично, ерунда какая, мультик. Вдруг вспомнил пару следующих серий: кажется, там ждала очень красивая и любящая женщина, владелица бара с выпивкой! Естественно, в таком мире никем другим и нельзя было стать. Не Курильщиком же. У Курильщика нет женщины и бара с выпивкой.

Следующий эпизод провёл на автопилоте, изучая параллельно возможности нового мира. Оказалось, очень чувствуется присутствие экрана: те участки времени, где зрителя нет, ощущались более разреженными и уютными, хотя иногда приходилось бежать, чтобы успеть в следующий кадр. Пообещал себе чесать задницу или ковыряться в зубах только в такие моменты. Это несложно, пропусков больше, чем действия. Зато некоторые действия получались неизмеримо более тыдыщными, чем можно было себе представить, благодаря напряженному вниманию смотрящих.

Подумал, что неплохо бы понять, можно ли как-то поконверсировать с этими смотрящими, но отложил эту задачу до следующего пропуска. Дальше будет длинная арка про главного героя, тут-то и можно будет пуститься в исследования, пока никто не видит.

***

- Знаешь, - говорит Алёнка, - немножко обидно, что нельзя показать ему кино про нас. Я как раз мультик про ярмарку закончила. Мы-то кино про него смотрим. И мультик-то маленький совсем, четыре минуты, а всё равно не пропихнёшь.

- И не говори, - кивает Маша, - но, с другой стороны, мне всегда было достаточно того, что где-то там с ним всё в порядке. Разве что это "там" стало подальше.

А Богдан думает, что хорошо будет подарить девочкам коллекционную фигурку этого чувака. Потому что существуют непостоянные фетиши, в которых дух не живет, как это принято, а изредка через них смотрит. Но ничего не говорит. Потому что уже заказан на Али-экспрессе пластиковый чувак, сидящий на бревне и накинувший мохнатый плед, как плащ. Вполне возможно, рано или поздно этот алёнкин отец сможет научиться смотреть в наш мир через все копии аниме и все фанатские фигурки. Говорить такое вслух, скорей всего, безумно, а делать - нет, делать нормально.

Comments

[aikin.livejournal.com]

Очень светло и как-то небезнадежно. Спасибо, текст замечательный.