Богданов способ ходить за покупками
Jan. 16th, 2015 07:33 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kattrend- Скажи мне, - говорит Лиза, - вы к нам пришли навеки поселиться? Каникулы-то закончились.
- Ну, понимаешь, - объясняет Маша, - у меня дома сейчас сидит Лось. Ему нужно одиночество и кот для написания новых песен. Он еще не успел закончить.
- А у Богдана какой-нибудь дом есть?
- Посмотри на него, может у него быть дом? Разве что юрта какая-нибудь в степях Внутренней Монголии. Что такое, неужели мы так сильно надоели? Душа моя, ты же сама жаловалась, что без движухи тебе плохо спится, и спрашивала, не превратить ли квартиру в флэт. Мы на всё для тебя готовы. Даже превратить. И детям вместе веселее.
"Банзааай!" - очень вовремя донеслось из комнаты близнецов.
- Да нет, не парься, я не упрекаю, - говорит Лиза, - просто надо же как-то подготовиться к зимовке.
- В магазин сходить? - соображает Маша, - погоди, вот досюда дошью и можно будет остановиться.
Лиза смотрит на машину работу: правый валенок украсился за вечер рогатой красной двойной спиралью. Левый остался как был.
- Нормальный быт кочевников, - кивает Лиза, - скво вышивает мокасины, воин задумчиво курит трубку. Кочевники, ступайте на охоту!
Маша идёт к дверям, шушукается с показавшимся оттуда Богданом, возвращается обратно.
- Я передумала идти на охоту, - объявляет она, - мне нужна еще пара рядов, а то я не туда зайду. Я, в конце концов, скво. Мне положено огонь в очаге поддерживать и мокасины вышивать.
- Он еще не ушел? Дай я ему список дам.
- И я! - вскидывается Маша. Обе бегут к двери, где Богдан зашнуровывает хайкинги.
***
Богдан движется по чавкающе-хлюпающей улице под светом оранжевых фонарей, постукивая по карманному барабанчику. С Лизиным списком проблем никаких: написан он в виде порошка и заучивается на раз. Теперь Богдан отбивает ритм и напевает на мелодию, напоминающую "Из-за острова на стрежень":
Картошка, лук, сосиски, плюшки,
Антимоскитная свеча,
Шестнадцать "чуд", буханка хлеба
и чай
Про Чудо-творожки Богдан уже в курсе, что и позволяет уложить их в ритм. Не очень понятно, как в нормальный набор для ужина вписывается свеча, но, может быть, Лизе просто нравится, как она пахнет и выглядит, а свечи такие в ближайшем магазине и впрямь есть.
А вот машин список оказался куда хуже. Настоящий квест, в одном магазине не купишь.
Ну, предположим, лимоны были там же, где вся еда. А вот гвозди... Искренне надеясь, что это не гвоздика, Богдан заходит в лавку художника, что за лысым камнем, и справляется там о гвоздях. Такие маленькие художнические гвоздики для подрамников, ну. Оказалось, они бывают только на Невском три. Центральная лавка, там бывает вообще всё.
Можно было бы вернуться за желтой таратайкой - но ходить обратно всегда невероятно скучно, а тут как раз подходит редкий троллейбус номер один, как раз до Невского, судьба, что ли. Да там и припарковаться негде.
Медленно-медленно тащится троллейбус по забитому вечернему центру, Богдан вздыхает, понимая, что и на машине вышло бы не лучше, вот разве что Маша пробралась бы на своем верном велосипеде, но у Маши новая любовь с валенками, и тут оттепель, где уж ей сквозь хляби пробираться. Богдан начинает засыпать, прямо стоя в уютном углу в корме троллейбуса, положив подбородок на высокий поручень. И вот вокруг Богдана не троллейбус уже, а пароход, огромный, как Титаник, Богдан идет по бесконечному коридору вдоль наклонного борта с круглыми иллюминаторами, и высокая, с Богдана ростом, мулатка в сером сетчатом платье до пят объясняет: времени у вас будет полтора часа, пока она рисует, главное, не прерываться, это собьет процесс, ничего страшного, всё получится, вы, главное, играйте; Богдан оказывается в огромном круглом зале со стеклянной крышей, в центре сцена, на сцене неподключенный аппарат с непонятными разъёмами, а мулатка уже исчезла, и Богдан сам начинает пытаться подключить микрофоны, что-то искрит, свет гаснет. Богдан, вздрогнув, просыпается - троллейбус стоит на светофоре еще до Тучкова моста, не о чем беспокоиться, ехать и ехать, прикрывает глаза, снова оказывается в круглом зале, пол-палуба мягко покачивается под ногами, аппарат забыт, в зал вносят странные картины. Входит давешняя мулатка в прозрачном платье, и с ней маленькая белобрысая девушка, похожая на мышь, с огромной кистью, перед ней оказывается здоровенный холст, она начинает что-то писать, мулатка нервно машет Богдану: начинай, начинай же! Богдан видит, что весь этот круглый зал вместе с картинами, художницей и сценой - и есть его бубен, какой там аппарат, играй уже, и он начинает бить, и звук, такой низкий, что невозможно расслышать, превращается в свет.
Богдан открывает глаза - троллейбус мёртво стоит где-то, и в кормовое окно светят яркие фары джипа. Оглядывается: начало Большого проспекта Васильевского. Набережная впереди и остаток Первой линии наглухо забиты, всё стоит. "Да ну нафиг", - говорит Богдан и стучится в заднюю дверь. Как ни странно, водитель ему открывает - тоже, видимо, потерял надежду.
Здесь же тоже есть магазин для художников, - вспоминает Богдан, силясь проснуться, рядом, то ли на второй, то ли на четвертой. И вроде как он до восьми, ходили же с Машкой. Карман вдоль Большого проспекта покрыт мокрой ледяной кашей, Богдан торопится к магазину, хлюпая башмаками, и в его голове сонный Титаник причаливает к берегу, присасывая к борту огромные шины-кранцы. Да что ж такое, проснись, проснись, что за чертова погода.
В магазине Богдан всё-таки просыпается. Невозможно не проснуться в единственной лавке в городе, где продавцы откровенно неприветливы, и всё заставлено подрамниками, мольбертами и прочими неустойчивыми предметами. Да еще и прилавки завалены бумагой, и, если не сосредоточиться, гвоздиков ни за что не найдёшь. А вот если проснуться и сформулировать вопрос - напротив. Вот же они, гвоздики. Кстати, в этой лавке есть еще и медные листы для чеканки. Удивительно. Это, наверное, потому, что продавщицы недобрые. Драконицы истово охраняют сокровища.
Богдан выходит на угол Большого и внимательно рассматривает машину записку. Летучая мышь? Тапочки? Ну, тапочки еще понятно. Вот Андреевский рынок рядом. Но мышь? О чем она вообще? Фонарь, животное, одежда? Ладно, сначала тапочки, пока рынок не закрылся.
Обретя тапочки разного на всякий случай размера - на себя, на Машу, на Алёнку, на того парня - Богдан снова стремительно засыпает и дальше движется уже на автопилоте. Рядом улица Репина - самая узкая, самая прекрасная на всех островах. Ноги сами заворачивают на ее булыжную мостовую, а дальше Богдан не сказал бы, где находится, потому что внутренне копается в бумажках в еще одной лавке, двухэтажной, чтобы подарить Маше идеальную акварельную бумагу, а бумага под взглядом Богдана меняет шероховатость и превращается то в небольшой макет горной системы, то в маленькое озеро.
Брр. Богдан вздрагивает и просыпается. Он и впрямь стоит у дверей неведомой сувенирной лавочки, в окнах видны куклы, какая-то керамика, разноцветные тряпочки и стеклянные фонари. Так, чем бы ни была летучая мышь, нам явно сюда. Богдан толкает дверь и оказывается в очень тесном и заполненном яркими предметами пространстве. Из-за деревянной стойки улыбается тоненькая девочка с белёсыми дредами, в радужном свитере.
- Доброго вам вечера, - говорит девочка, являя приятный контраст с продавщицами художественного магазина.
- И вам доброго вечера, - сонно отвечает Богдан, - мне нужна летучая мышь, чем бы она ни была.
- Фонарь, игрушка, одежда? - хмурится девочка, - подберём что-нибудь.
- Я бы позвонил уточнил, - жалуется Богдан, - да телефон в минусе. Не успел денег кинуть. Вряд ли одежда. Немодный фасончик, и моя девушка, если что, сошьёт сама. А вот фонарь или игрушка...
- Ну, фонарь - это просто. Вот же они, трёх размеров. А игрушка... - девочка отводит взгляд, - игрушка есть, но у нее не хватает глаза, - она протягивает руку куда-то вверх, в свисающие с потолка платки, сумочки и фенечки, и извлекает из гущи всего маленькую войлочную мышь, - вот. Я могу сделать вам скидку.
Богдан соглашается. С фонарём и мышью он выходит из маленького магазинчика и в первую минуту не понимает, где он. Ах да, улица Репина. Только между ним и улицей Репина почему-то закрытый забор. Ну да, тут же есть несколько сквериков, видимо, калитка захлопнулась, а кнопка... А кнопка почему-то не срабатывает. Бывает. И возле лизиного дома во дворе кнопка срабатывает с двух раз на третий. Ну и ничего страшного, можно выйти на вторую линию через дворы, уж там-то сработает. Богдан поворачивает назад - и уже окончательно ничего не понимает. Вот же тут магазинчик был - и где он? Впереди только тёмные дворы.
Ну ладно, заблудиться на излазанном до дыр Васильевском всё-таки интереснее, чем где-нибудь в Купчино. Вот же и фонарь специально припасён. Богдан извлекает фонарь из упаковки, вынимает из кармана предусмотрительно сунутую ему дредастой хозяйкой волшебной лавки бутылочку масла, заправляет фонарь, разжигает. Радоваться надо, а не паниковать. Значит, будем радоваться. Держа фонарь над головой, Богдан устремляется вглубь черных дворов.
Должен был бы выйти на Второй линии - прямо у свежевыкрашенной кирхи - а оказался почему-то во дворе с драконом. Это же уже Восьмая! Куда делись все предыдущие? Богдан смотрит то на дракона - помнит он его зелёным, но этот почему-то оранжевый - то на зажатую в кулаке войлочную мышь, которую он почему-то так в руке и несёт.
- Твои происки? - спрашивает он ее, глядя в единственный глаз-бусинку. Мышь молчит. Богдан выходит на Восьмую линию, поворачивает на Средний, дальше всё в порядке, вот впереди метро и стоянка маршруток, которые едут на Петроградскую. Но маршруток почему-то нет. На часах башенки Макдональдса - без пяти восемь. Значит, случайность, статистическая флуктуация. Богдан присаживается на скамейку остановки - и моментально засыпает, обхватив пальцами тёплые бока фонаря. Богдан летит на черно-серой войлочной мыши по фиолетовому небу, под ним заснеженные цинковые крыши и паутина проводов. Город под ним похож на головоломку, где Васильевский остров вставлен в петлю Петроградской, и надо их расцепить. "Эй, осторожно, за провода не зацепись,"- говорит он мыши. "Не отвлекайся, - отвечает мышь, - решай давай, мне же тяжело!" Богдан послушно сосредотачивается на головоломке: вот так повернуть? А, нет же, вот же! Он берет два острова, разворачивает их под углом, потом еще раз, продевает два Больших проспекта один в другой - и вот они уже расцепились. И заодно от них отделяется маленький остров стадиона. "Вот молодец, - говорит мышь, - я уж боялась, что ты всю ночь провозишься".
- Ночь! - вскрикивает Богдан внутри своей головы и просыпается. Под руками у него горячий фонарь, вокруг почему-то треугольный сад на Ординарной. Как он тут вообще оказался? И сколько сейчас времени? Богдан нервно выдёргивает из кармана телефон, проводит пальцем по экрану: двадцать пятнадцать. Да если бы он сел тогда в маршрутку, он бы еще до Ординарной ни за что бы не доехал. Ай да летучая мышь. Пожалуй, досыпать лучше дома, и неважно у кого.
***
- Я не понял, - говорит Богдан, - что это была за мышь. Фонарь или игрушка. Поэтому принёс оба.
Он спускает с плеча набитый едой рюкзак, Лиза вынимает картошку, лук, пакет корицы, лимоны, бутылочку лампадного масла, мешок сосисок, баночку со свечой, пачку зеленого чая с жасмином, гроздь тапок... Внимательно смотрит на Богдана и продолжает вытаскивать: чудо-творожки с разными начинками, хлеб, нарезной батон, мешок пряников, мешок мандаринов, банку огурцов, и, наконец, коробочку с чем-то блестящим.
Богдан тем временем протягивает Маше обе летучих мыши. И фонарь, всё еще горящий, и подозрительную одноглазую войлочную игрушку.
- Имей в виду, - предупреждает он, - эта мышь себе на уме. Проводник странными путями.
- Отлично! - восклицает Маша, - сейчас мы ее поймаем! - и хватает левый, нетронутый, валенок, и прикладывает мышь к его голенищу. - Пусть теперь меня поводит. Хотя, вообще-то, я имела в виду фонарь. Спасибо.
- А это что? - спрашивает Лиза. В коробочке, которую она протягивает для осмотра под свет фонаря, лежат, сцепившись, три медных фиговины, две из них круглые с одной стороны и заострённые с другой.
Богдан смотрит на предмет, и одно из колец до ужаса напоминает ему Васильевский остров, другое - Петроградский. А колечко, конечно, стадион.
- Я, вообще-то, не помню, чтобы я такое покупал, - задумчиво говорит он, - но в Машкином списке это было.
- А! - кивает Маша, - ну да. Алёнка просила. Давно уже. Ты молодец, она уже все, что были, решила и вконец извелась, а мы бы такую сами бы не нашли. Где взял?
"Во сне", - отвечает Богдан во сне.
---------------------
Тема была от Чингизида: Список покупок: гвозди, корица, лимоны, летучая мышь, тапки для гостей, головоломка
- Ну, понимаешь, - объясняет Маша, - у меня дома сейчас сидит Лось. Ему нужно одиночество и кот для написания новых песен. Он еще не успел закончить.
- А у Богдана какой-нибудь дом есть?
- Посмотри на него, может у него быть дом? Разве что юрта какая-нибудь в степях Внутренней Монголии. Что такое, неужели мы так сильно надоели? Душа моя, ты же сама жаловалась, что без движухи тебе плохо спится, и спрашивала, не превратить ли квартиру в флэт. Мы на всё для тебя готовы. Даже превратить. И детям вместе веселее.
"Банзааай!" - очень вовремя донеслось из комнаты близнецов.
- Да нет, не парься, я не упрекаю, - говорит Лиза, - просто надо же как-то подготовиться к зимовке.
- В магазин сходить? - соображает Маша, - погоди, вот досюда дошью и можно будет остановиться.
Лиза смотрит на машину работу: правый валенок украсился за вечер рогатой красной двойной спиралью. Левый остался как был.
- Нормальный быт кочевников, - кивает Лиза, - скво вышивает мокасины, воин задумчиво курит трубку. Кочевники, ступайте на охоту!
Маша идёт к дверям, шушукается с показавшимся оттуда Богданом, возвращается обратно.
- Я передумала идти на охоту, - объявляет она, - мне нужна еще пара рядов, а то я не туда зайду. Я, в конце концов, скво. Мне положено огонь в очаге поддерживать и мокасины вышивать.
- Он еще не ушел? Дай я ему список дам.
- И я! - вскидывается Маша. Обе бегут к двери, где Богдан зашнуровывает хайкинги.
***
Богдан движется по чавкающе-хлюпающей улице под светом оранжевых фонарей, постукивая по карманному барабанчику. С Лизиным списком проблем никаких: написан он в виде порошка и заучивается на раз. Теперь Богдан отбивает ритм и напевает на мелодию, напоминающую "Из-за острова на стрежень":
Картошка, лук, сосиски, плюшки,
Антимоскитная свеча,
Шестнадцать "чуд", буханка хлеба
и чай
Про Чудо-творожки Богдан уже в курсе, что и позволяет уложить их в ритм. Не очень понятно, как в нормальный набор для ужина вписывается свеча, но, может быть, Лизе просто нравится, как она пахнет и выглядит, а свечи такие в ближайшем магазине и впрямь есть.
А вот машин список оказался куда хуже. Настоящий квест, в одном магазине не купишь.
Ну, предположим, лимоны были там же, где вся еда. А вот гвозди... Искренне надеясь, что это не гвоздика, Богдан заходит в лавку художника, что за лысым камнем, и справляется там о гвоздях. Такие маленькие художнические гвоздики для подрамников, ну. Оказалось, они бывают только на Невском три. Центральная лавка, там бывает вообще всё.
Можно было бы вернуться за желтой таратайкой - но ходить обратно всегда невероятно скучно, а тут как раз подходит редкий троллейбус номер один, как раз до Невского, судьба, что ли. Да там и припарковаться негде.
Медленно-медленно тащится троллейбус по забитому вечернему центру, Богдан вздыхает, понимая, что и на машине вышло бы не лучше, вот разве что Маша пробралась бы на своем верном велосипеде, но у Маши новая любовь с валенками, и тут оттепель, где уж ей сквозь хляби пробираться. Богдан начинает засыпать, прямо стоя в уютном углу в корме троллейбуса, положив подбородок на высокий поручень. И вот вокруг Богдана не троллейбус уже, а пароход, огромный, как Титаник, Богдан идет по бесконечному коридору вдоль наклонного борта с круглыми иллюминаторами, и высокая, с Богдана ростом, мулатка в сером сетчатом платье до пят объясняет: времени у вас будет полтора часа, пока она рисует, главное, не прерываться, это собьет процесс, ничего страшного, всё получится, вы, главное, играйте; Богдан оказывается в огромном круглом зале со стеклянной крышей, в центре сцена, на сцене неподключенный аппарат с непонятными разъёмами, а мулатка уже исчезла, и Богдан сам начинает пытаться подключить микрофоны, что-то искрит, свет гаснет. Богдан, вздрогнув, просыпается - троллейбус стоит на светофоре еще до Тучкова моста, не о чем беспокоиться, ехать и ехать, прикрывает глаза, снова оказывается в круглом зале, пол-палуба мягко покачивается под ногами, аппарат забыт, в зал вносят странные картины. Входит давешняя мулатка в прозрачном платье, и с ней маленькая белобрысая девушка, похожая на мышь, с огромной кистью, перед ней оказывается здоровенный холст, она начинает что-то писать, мулатка нервно машет Богдану: начинай, начинай же! Богдан видит, что весь этот круглый зал вместе с картинами, художницей и сценой - и есть его бубен, какой там аппарат, играй уже, и он начинает бить, и звук, такой низкий, что невозможно расслышать, превращается в свет.
Богдан открывает глаза - троллейбус мёртво стоит где-то, и в кормовое окно светят яркие фары джипа. Оглядывается: начало Большого проспекта Васильевского. Набережная впереди и остаток Первой линии наглухо забиты, всё стоит. "Да ну нафиг", - говорит Богдан и стучится в заднюю дверь. Как ни странно, водитель ему открывает - тоже, видимо, потерял надежду.
Здесь же тоже есть магазин для художников, - вспоминает Богдан, силясь проснуться, рядом, то ли на второй, то ли на четвертой. И вроде как он до восьми, ходили же с Машкой. Карман вдоль Большого проспекта покрыт мокрой ледяной кашей, Богдан торопится к магазину, хлюпая башмаками, и в его голове сонный Титаник причаливает к берегу, присасывая к борту огромные шины-кранцы. Да что ж такое, проснись, проснись, что за чертова погода.
В магазине Богдан всё-таки просыпается. Невозможно не проснуться в единственной лавке в городе, где продавцы откровенно неприветливы, и всё заставлено подрамниками, мольбертами и прочими неустойчивыми предметами. Да еще и прилавки завалены бумагой, и, если не сосредоточиться, гвоздиков ни за что не найдёшь. А вот если проснуться и сформулировать вопрос - напротив. Вот же они, гвоздики. Кстати, в этой лавке есть еще и медные листы для чеканки. Удивительно. Это, наверное, потому, что продавщицы недобрые. Драконицы истово охраняют сокровища.
Богдан выходит на угол Большого и внимательно рассматривает машину записку. Летучая мышь? Тапочки? Ну, тапочки еще понятно. Вот Андреевский рынок рядом. Но мышь? О чем она вообще? Фонарь, животное, одежда? Ладно, сначала тапочки, пока рынок не закрылся.
Обретя тапочки разного на всякий случай размера - на себя, на Машу, на Алёнку, на того парня - Богдан снова стремительно засыпает и дальше движется уже на автопилоте. Рядом улица Репина - самая узкая, самая прекрасная на всех островах. Ноги сами заворачивают на ее булыжную мостовую, а дальше Богдан не сказал бы, где находится, потому что внутренне копается в бумажках в еще одной лавке, двухэтажной, чтобы подарить Маше идеальную акварельную бумагу, а бумага под взглядом Богдана меняет шероховатость и превращается то в небольшой макет горной системы, то в маленькое озеро.
Брр. Богдан вздрагивает и просыпается. Он и впрямь стоит у дверей неведомой сувенирной лавочки, в окнах видны куклы, какая-то керамика, разноцветные тряпочки и стеклянные фонари. Так, чем бы ни была летучая мышь, нам явно сюда. Богдан толкает дверь и оказывается в очень тесном и заполненном яркими предметами пространстве. Из-за деревянной стойки улыбается тоненькая девочка с белёсыми дредами, в радужном свитере.
- Доброго вам вечера, - говорит девочка, являя приятный контраст с продавщицами художественного магазина.
- И вам доброго вечера, - сонно отвечает Богдан, - мне нужна летучая мышь, чем бы она ни была.
- Фонарь, игрушка, одежда? - хмурится девочка, - подберём что-нибудь.
- Я бы позвонил уточнил, - жалуется Богдан, - да телефон в минусе. Не успел денег кинуть. Вряд ли одежда. Немодный фасончик, и моя девушка, если что, сошьёт сама. А вот фонарь или игрушка...
- Ну, фонарь - это просто. Вот же они, трёх размеров. А игрушка... - девочка отводит взгляд, - игрушка есть, но у нее не хватает глаза, - она протягивает руку куда-то вверх, в свисающие с потолка платки, сумочки и фенечки, и извлекает из гущи всего маленькую войлочную мышь, - вот. Я могу сделать вам скидку.
Богдан соглашается. С фонарём и мышью он выходит из маленького магазинчика и в первую минуту не понимает, где он. Ах да, улица Репина. Только между ним и улицей Репина почему-то закрытый забор. Ну да, тут же есть несколько сквериков, видимо, калитка захлопнулась, а кнопка... А кнопка почему-то не срабатывает. Бывает. И возле лизиного дома во дворе кнопка срабатывает с двух раз на третий. Ну и ничего страшного, можно выйти на вторую линию через дворы, уж там-то сработает. Богдан поворачивает назад - и уже окончательно ничего не понимает. Вот же тут магазинчик был - и где он? Впереди только тёмные дворы.
Ну ладно, заблудиться на излазанном до дыр Васильевском всё-таки интереснее, чем где-нибудь в Купчино. Вот же и фонарь специально припасён. Богдан извлекает фонарь из упаковки, вынимает из кармана предусмотрительно сунутую ему дредастой хозяйкой волшебной лавки бутылочку масла, заправляет фонарь, разжигает. Радоваться надо, а не паниковать. Значит, будем радоваться. Держа фонарь над головой, Богдан устремляется вглубь черных дворов.
Должен был бы выйти на Второй линии - прямо у свежевыкрашенной кирхи - а оказался почему-то во дворе с драконом. Это же уже Восьмая! Куда делись все предыдущие? Богдан смотрит то на дракона - помнит он его зелёным, но этот почему-то оранжевый - то на зажатую в кулаке войлочную мышь, которую он почему-то так в руке и несёт.
- Твои происки? - спрашивает он ее, глядя в единственный глаз-бусинку. Мышь молчит. Богдан выходит на Восьмую линию, поворачивает на Средний, дальше всё в порядке, вот впереди метро и стоянка маршруток, которые едут на Петроградскую. Но маршруток почему-то нет. На часах башенки Макдональдса - без пяти восемь. Значит, случайность, статистическая флуктуация. Богдан присаживается на скамейку остановки - и моментально засыпает, обхватив пальцами тёплые бока фонаря. Богдан летит на черно-серой войлочной мыши по фиолетовому небу, под ним заснеженные цинковые крыши и паутина проводов. Город под ним похож на головоломку, где Васильевский остров вставлен в петлю Петроградской, и надо их расцепить. "Эй, осторожно, за провода не зацепись,"- говорит он мыши. "Не отвлекайся, - отвечает мышь, - решай давай, мне же тяжело!" Богдан послушно сосредотачивается на головоломке: вот так повернуть? А, нет же, вот же! Он берет два острова, разворачивает их под углом, потом еще раз, продевает два Больших проспекта один в другой - и вот они уже расцепились. И заодно от них отделяется маленький остров стадиона. "Вот молодец, - говорит мышь, - я уж боялась, что ты всю ночь провозишься".
- Ночь! - вскрикивает Богдан внутри своей головы и просыпается. Под руками у него горячий фонарь, вокруг почему-то треугольный сад на Ординарной. Как он тут вообще оказался? И сколько сейчас времени? Богдан нервно выдёргивает из кармана телефон, проводит пальцем по экрану: двадцать пятнадцать. Да если бы он сел тогда в маршрутку, он бы еще до Ординарной ни за что бы не доехал. Ай да летучая мышь. Пожалуй, досыпать лучше дома, и неважно у кого.
***
- Я не понял, - говорит Богдан, - что это была за мышь. Фонарь или игрушка. Поэтому принёс оба.
Он спускает с плеча набитый едой рюкзак, Лиза вынимает картошку, лук, пакет корицы, лимоны, бутылочку лампадного масла, мешок сосисок, баночку со свечой, пачку зеленого чая с жасмином, гроздь тапок... Внимательно смотрит на Богдана и продолжает вытаскивать: чудо-творожки с разными начинками, хлеб, нарезной батон, мешок пряников, мешок мандаринов, банку огурцов, и, наконец, коробочку с чем-то блестящим.
Богдан тем временем протягивает Маше обе летучих мыши. И фонарь, всё еще горящий, и подозрительную одноглазую войлочную игрушку.
- Имей в виду, - предупреждает он, - эта мышь себе на уме. Проводник странными путями.
- Отлично! - восклицает Маша, - сейчас мы ее поймаем! - и хватает левый, нетронутый, валенок, и прикладывает мышь к его голенищу. - Пусть теперь меня поводит. Хотя, вообще-то, я имела в виду фонарь. Спасибо.
- А это что? - спрашивает Лиза. В коробочке, которую она протягивает для осмотра под свет фонаря, лежат, сцепившись, три медных фиговины, две из них круглые с одной стороны и заострённые с другой.
Богдан смотрит на предмет, и одно из колец до ужаса напоминает ему Васильевский остров, другое - Петроградский. А колечко, конечно, стадион.
- Я, вообще-то, не помню, чтобы я такое покупал, - задумчиво говорит он, - но в Машкином списке это было.
- А! - кивает Маша, - ну да. Алёнка просила. Давно уже. Ты молодец, она уже все, что были, решила и вконец извелась, а мы бы такую сами бы не нашли. Где взял?
"Во сне", - отвечает Богдан во сне.
---------------------
Тема была от Чингизида: Список покупок: гвозди, корица, лимоны, летучая мышь, тапки для гостей, головоломка
