РАЗГОВОР НА КАСАНИЯХ
Feb. 23rd, 2005 10:02 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kattrendПришлось долго этому учиться.
Любая магическая или религиозная практика со временем входит в плоть и кровь. И привыкаешь: не задавать вопросов, не пересекать мысленных линий, не вторгаться в пространство. Не оставлять следов.
Иногда удается написать законченную мысль буковками и доверить ее сетям. Ох, лучше бы не удавалось. Нельзя этого. Это как еврею снять кипу в синагоге, как женщине войти в мечеть, да еще и в ботинках: нарушение основных принципов жизни. Иногда заходят друзья, этих принципов не знающие - ну, труба тогда. К такому долго готовишься, долго потом приходишь в себя.
А когда придешь в себя, зайдешь к понимающему другу, и начинается он, тот самый. Разговор на касаниях, без вопросов, без оценок. Без пристальных взглядов. Расставаясь, понимаешь, что недоговорил, не выяснил чего-то - хорошая завязка на следующую встречу. Начинаешь любить сам процесс: на таком уровне можно, будучи безумно влюбленным, общаться с холодным объектом своей любви - и наоборот, и наоборот. Программист может так говорить с художником и искренне считать беседу очень интересной. Так можно даже общаться с собственной свекровью - если свекровь, конечно, что-нибудь понимает.
Постепенно переносишь этот принцип на весь Город. Взгляд на касаниях, вдох на касаниях, свет на рефлексах, пространство в отражениях. Город становится прекраснее и шире. Автомобили приобретают каждый свое выражение лица, дома кивают в такт твоим беззвучным репликам.
Постепенно отучаешься пользоваться местоимением первого лица единственного числа. Следом укладываются на полку имена, названия и подробности. Зато начинаешь понимать другое: ценность и главное качество любого объекта. Не глядя на толпу людей, выберешь того, кто будет для тебя лучшим собеседником. Не глядя на табун лошадей, выберешь лучшую. Начинаешь понимать историю о мудреце, выбиравшем лучшую лошадь Поднебесной для императора.
Шифруешься. С незнакомыми говоришь нарочито просто, задавая вопросы и выдавая ответы. Учишься радоваться этому, как новому психоделическому приключению. Люди вообще уже только радуют. Даже, можно сказать, любишь каждого. Любишь все, что человек сам о себе выкладывает на поверхность. Любишь персонажа в человеке. Между книгой и миром нет уже никакой разницы - если, конечно, книга хорошая.
Долго выбираешь книгу. Дожидаешься момента - на касаниях, не вглядываясь в протекающее время - когда миру будет уже безразлично твое существование, как безразличны горожанам сны, которые снятся западному ветру. Откидываешь корешок - и уходишь в нее целиком.
Да, а книжку забрать не забудь. А то придут друзья постираться в общеплеменной стиральной машинке - а в твоем кресле книжка лежит забытая, страницами кверху. Возьмут, прочитают тебя.
И тогда придется вылезать.
Любая магическая или религиозная практика со временем входит в плоть и кровь. И привыкаешь: не задавать вопросов, не пересекать мысленных линий, не вторгаться в пространство. Не оставлять следов.
Иногда удается написать законченную мысль буковками и доверить ее сетям. Ох, лучше бы не удавалось. Нельзя этого. Это как еврею снять кипу в синагоге, как женщине войти в мечеть, да еще и в ботинках: нарушение основных принципов жизни. Иногда заходят друзья, этих принципов не знающие - ну, труба тогда. К такому долго готовишься, долго потом приходишь в себя.
А когда придешь в себя, зайдешь к понимающему другу, и начинается он, тот самый. Разговор на касаниях, без вопросов, без оценок. Без пристальных взглядов. Расставаясь, понимаешь, что недоговорил, не выяснил чего-то - хорошая завязка на следующую встречу. Начинаешь любить сам процесс: на таком уровне можно, будучи безумно влюбленным, общаться с холодным объектом своей любви - и наоборот, и наоборот. Программист может так говорить с художником и искренне считать беседу очень интересной. Так можно даже общаться с собственной свекровью - если свекровь, конечно, что-нибудь понимает.
Постепенно переносишь этот принцип на весь Город. Взгляд на касаниях, вдох на касаниях, свет на рефлексах, пространство в отражениях. Город становится прекраснее и шире. Автомобили приобретают каждый свое выражение лица, дома кивают в такт твоим беззвучным репликам.
Постепенно отучаешься пользоваться местоимением первого лица единственного числа. Следом укладываются на полку имена, названия и подробности. Зато начинаешь понимать другое: ценность и главное качество любого объекта. Не глядя на толпу людей, выберешь того, кто будет для тебя лучшим собеседником. Не глядя на табун лошадей, выберешь лучшую. Начинаешь понимать историю о мудреце, выбиравшем лучшую лошадь Поднебесной для императора.
Шифруешься. С незнакомыми говоришь нарочито просто, задавая вопросы и выдавая ответы. Учишься радоваться этому, как новому психоделическому приключению. Люди вообще уже только радуют. Даже, можно сказать, любишь каждого. Любишь все, что человек сам о себе выкладывает на поверхность. Любишь персонажа в человеке. Между книгой и миром нет уже никакой разницы - если, конечно, книга хорошая.
Долго выбираешь книгу. Дожидаешься момента - на касаниях, не вглядываясь в протекающее время - когда миру будет уже безразлично твое существование, как безразличны горожанам сны, которые снятся западному ветру. Откидываешь корешок - и уходишь в нее целиком.
Да, а книжку забрать не забудь. А то придут друзья постираться в общеплеменной стиральной машинке - а в твоем кресле книжка лежит забытая, страницами кверху. Возьмут, прочитают тебя.
И тогда придется вылезать.
