Срочно понадобилось выпустить Зверя...

[kattrend]

Что-то зверь мой беспокоен. Да и немудрено: такая ночь...
Бывают такие ночи на середине луны, не лунное сияние холодным режущим глаза кругом на полнеба, а смутная половинка сквозь прозрачные облака. И все беспокоится, призраки выступают из стен и прячутся снова, не зная, куда себя девать. И я не знаю. Я полночи брожу по замку, поднимаюсь то на одну башню, то на вторую, и, совсем устав от бесцельных шатаний, спускаюсь вниз, к зверю.

Его глаза светятся в темноте. У него темная шкура, темные лапы, гладкий мех, все пропадает в темноте моего подземелья, кроме этих глаз.

В одну из ночей ко мне заезжал горожанин: большой, шумный, на повозке, груженой подарками. Мы пили вино, ели виноград, рассказывали друг другу забавные истории, а после я показала ему Зверя.
Он испугался. И больше ничего. Кажется, он не видел сияющих глаз, он видел только огромную черную тень под сводчатым потолком подземелья - и отшатнулся. Что ж, я закрыла дверь и мы вернулись в залу. Он принялся дарить мне свои удивительные подарки, объясняя значение каждой диковинной игрушки.

Заезжал знакомый поэт спеть мне пару песен. Мы сидели перед камином, я рассеянно следила за игрой саламандр за причудливой решеткой, поэт, лаская мандолу, пел мне свои песни, и одна из них так похожа была на моего Зверя. Я не могла не отвести поэта в подземелье. Он остановился на пороге и взглянул в глаза моему подземному обитателю - и тотчас закрыл дверь. "Зверь неподходящий спутник для прекрасной дамы," - сказал он, и мне показалось, что он что-то понял, но следующая песня была о любви, и другая, и третья.

После заходил чернобородый философ из южных земель. Всю ночь он рассказывал мне о своем Боге, о своих пророках, я не могла вставить ни слова, да и не пыталась. Косноязычный философ ярился, причмокивал, клацал зубами, яростно дергал себя за бороду, пытясь выразить непрочными словами свои пылающие истины, и я могла уже видеть саламандр в его глазах, и горящие кусты, и посох, превращающийся в змею, и расступающееся море. Но, когда снизу донесся призывный крик моего Зверя, философ даже не заметил этого, продолжая свою вдохновенную, но довольно бессвязную проповедь.

Но в эту ночь - в эту ночь я никого к себе не пустила. Верный страж цепного моста объяснит гостям, званым и незваным, что сегодня леди не принимает. Я погасила камин, зажгла фонарь и выпустила Зверя.

Он шел за мной по всем узким лестницам и коридорам: маленькая белая фигурка и за ней - огромная черная тень. Мы прошли в залу, и Зверь улегся перед молчащим камином, на древнем магрибском ковре. И даже теперь, когда он лежал, как пёс, вытянув передние лапы, черные, как сама тьма и подняв голову, осененную пышной гривой, его глаза были вровень с моими. Я подошла к ним вплотную, положила руки, синеватые в неверном лунном свете, на его непроницаемую гриву, и взглянула в его прекрасные глаза.

Глаза! О, глупцы, горожанин, поэт и философ. Каждый из вас увлекал меня - подарками, любовью, божественными истинами, но ни у кого из вас не было таких - прекрасных - бездонных - всепоглощающих - глаз - да - и - какая - уже - разница-а-а-а...

Темнота вокруг меня. Сладкая, спокойная.
В каком же ужасе и холоде живет постоянно любое человеческое существо, если эта вот темнота, в которой ничего - ни света, ни боли, ни радости - кажется такой прекрасной, умиротворяющей, теплой?

А когда я вышла из глаз Зверя, у меня была квартира на пятом этаже кирпичного дома, электрический чайник, десяток картин, компьютер... Да и сама я была в одежде мальчика. И небо здесь когда серое, когда голубое, а не лиловое или пурпурное. Я быстро привыкла к новому миру, с его маленькими залами, низкими потолками, механическими чудесами.

А вот подземелий никаких у меня не оказалось.

Но Зверь - со мной. Я чувствую его дыхание за моим плечом.

А вот по имени его, пожалуй, не назову.