к чёрту зиму

Последний день зимы берёт своё.

Иран, например, опять случился, а у папы сегодня Митька дома, а Митьку не уговорить пойти в мамад, но хоть на лестнице посидеть он соглашается.

И у меня с утра болело буквально всё, не знаю, почему.

И тут оказалось, что у печки для керамики сломалась термопара, может быть, поэтому.

И я поехала прописывать виолу в новый мини-альбом, и выбивала клин клином порцией сладкой массандры. Обычно от портвейна похмелье у меня начинается прям сразу, но концепция клина манила попробовать.
Прописала виолу. В двух песнях из шести черновая виола оказалась нормальной, мы ее оставили. В одной песне удалось записать с первого раза, одну сконструировали из кусочков, зато финальный кусочек перекрыл все мои косяки, в еще одной поменяли партию виолы.

Всё еще завязанная узлом, я приехала в Тени, а там потоп. И ребята как раз ищут источник. И в результате раскопок мы обнаружили, что вода сочится из-под стен. Ну, мы же в подвале, к такому повороту я была готова еще год назад, потому и сундуки у меня с вощеными днищами и на колёсиках. Завтра можно будет не разуваться.

Где-то к этому моменту мне полегчало. Видимо, это было фьючерсное плохосебячувствование, как свинина у Пратчетта. У нас были ещё версии, что ещё может случиться в этот день, одна другой страшней - но нет, мы даже ушли до 23 и уехали на первом троллейбусе. А теперь всё, день кончился, февраль кончился (хотя по большому счёту всё равно беееесконечный февраль).

У нас в Тенях теперь есть иеговистская монетка с молитвой, про которую у меня есть песня: дай мне силы изменить, что я могу изменить; терпение терпеть то, что не могу изменить, и мудрость отличить одно от другого. И вот, кажется, я дошла до момента, когда второй пункт меня начинает радовать и попускать: вот это я не могу изменить, значит, принимаем за существующее и меняем, что можем. Вот с водой из стен ничего мы не должны делать, потому что не можем. Но можем не утопить в ней всякие наши полезные штуки. Почему-то это понимание даёт немножко силы.