Ночь. Улица. Фонарь. Допустим.

А вот тут будет две истории подряд, потому что в прошлом хопе игры у меня ресурсу не хватило текст к себе перевыложить. Да они как бы и связаны, такой самайн в городе.

Чашка была квадратная, очень аккуратно вылепленная из черной глины, и на ней белым контуром была нарисована кирпичная стена, фонарь и мрачный ворон в пальто и шляпе, говорящий "Допустим". Чашка была нарасхват: когда Травка вошла в антикафе, из неё как раз пил длинный дредастый парень, но, стоило ему допить, как чашку моментально помыли, и Травка ею завладела. Налила себе чаю, устроилась под окном, достала вышивку. До встречи был еще час, как-то рано приехала. Думала, что будет шариться в темноте по кустам, даже дала себе на это запас времени, потому что место встречи оказалось почти на самом северном краю города, на улице Камышовой, а оказалось, что на велосипеде - довольно быстро, через Яхтенный мост, мимо парка зоолетия - и там совсем близко, вот разве что перехода у Лахтинского разлива нет, приходится перебегать проспект где попало, а потом еще и перетаскивать велосипед через железнодорожный забор и одноколейку. Ничего, обратно можно будет поехать по Богатырскому, заодно набрать воды из родника, жаль, не взяла большую канистру, но уж бутылка-то есть. И тут в случайном подвале в совершенно новом доме обнаружилось милое антикафе "У гончара", вот и пространство, чтобы пересидеть время. Отлично посидела. Тишина, спокойствие, негромкий эмбиент и очень симпатичная чашка. По идее, чашку можно было купить, но денег не было, вернее, было только на оплату чая и пребывания; собственно, Травка за ними и шла: покупательница гобеленового пальто наотрез отказалась выходить из дома, и ее можно было понять. Порядочный культуролог в самайнскую пору из дома не выйдет. Потому что неслись по камышовой улице девять беспечных мотоциклистов, и взлетали в темное небо над каналом, игнорируя отсутствие моста, и бродили в тёмных прозрачных зарослях разлива тёмные прозрачные рогатые тени, в общем, Самайн как Самайн, Травке нормально, а другим, должно быть, не очень, особенно если они знают, о чем речь, а культуролог скорей всего знает.

Нужно было обогнуть квартал, и где-то там, судя по карте, завернуть в тупичок, втыкавшийся в желтый дом. Впрочем, еще неизвестно, какого цвета дом, это на карте он почему-то нарисован жёлтым. Слева темнели мрачные кусты, справа ничем не радовали новостройки, но освещение было оранжевое, нормальное. А вот в безымянном проезде, ведущем к тому тупичку, из освещения был только один фонарь, далеко впереди. Часть пути Травке пришлось проехать в темноте, на дорогу выходили только торцевые стены домов, почти без окон, да и те довольно далеко от дороги. В темноте краем глаза показалось, что кто-то бежит за ней, как большой пёс. Оглянулась, посмотрела: и впрямь кто-то вроде пса, ну, рогатый, ну, шестилапый, но хвостом виляет, как будто очень рад Травке, да и вообще миляга.

- Ну привет, - сказала Травка, - хочешь со мной погулять? Ну ладно, только человека мне не пугай.

Пёс склонил голову, как делают собаки, когда не понимают, о чём речь, но очень хотят понять. Ну, ладно. Есть надежда, что культуролог или разберётся, или просто его не увидит.

В новом доме консьержка не собиралась никого пускать, так что Травка написала смс "я тут, спускайтесь" и расположилась на большом крыльце вместе с псом и даже закурила трубочку, чтобы его угостить. Дух сунул рогатую морду в клуб дыма и расплылся в совершенном удовольствии.

На крыльце было неожиданно уютно, несмотря на ветер. В кустах, совсем еще чахлых, резвились какие-то мелкие полупрозрачные существа, сквозь крыльцо неслись целеустремлённые воздушные рыбы, словно вынырнувшие из разлива и стремящиеся на восток, к роднику. Безымянный проход между домами выглядел как настоящая улица, со своим одиноким фонарём, даже с прохожими, правда, людьми эти прохожие не были. Но кого это волнует?

- Ночь. Улица. Фонарь. - Травка поискала глазами аптеку, но аптеки не было, только где-то вдалеке слабо светилась вывеска травмпункта, - допустим.

Травка даже начала забывать, зачем она здесь, и тут из лифта в глубине стеклянного холла вышла живописная дама в длинном платье и разноцветном палантине, и вернула Травку в реальность. Конечно, кто же еще мог заказать ковровое пальто. И впрямь ей очень подойдёт, к ее платью, серьгам и общей стати.

- Ой, простите, я заставила вас ждать, - дама мило улыбнулась, - вы же позволите мне примерить?

Травка развернула пальто. На него ушло два одинаковых ковра, для себя, например, Травка успешно раскладывала в пальто один. У пальто был широченный подол с бахромой, и вообще оно, кажется, очень удалось. Маша такие когда-то шила, но быстро охладела, а Травка подхватила идею - и пока ей всё еще не надоело. И коврики как бы сами наскакивали на неё откуда угодно.

- Ой, какие карманы! - восхитилась заказчица, - а ведь и не видно их! Я посмотрю в зеркало?

Зеркало висело в вестибюле, там же сидела и консьержка, и, казалось, спала. Но, стоило Травке войти в тёплый холл следом за дамой в ковровом пальто, как консьержка проснулась и зарычала на Травку: "Куда без маски?! Запрещено!" Травка пригляделась к ней, и ей показалось, что, пока консьержка спокойно спала в своём кресле, ею завладел кто-то другой, вредный и ехидный, ну и ладно, не помогать же тому, кто не просит о помощи. Может, она сама его на вахте оставляет. Травка послушно вышла на крыльцо, а дама покрутилась перед зеркалом и вышла следом.

И застыла в дверях.

Травка вгляделась в ее вытянувшееся лицо и догадалась, что она сейчас видит всю вот эту вакханалию. Воздушных рыб, зверьков в кустах, оплетающе крыльцо призрачные лозы и, наконец, травкиного нового приятеля с шестью лапами и вдохновенно виляющим хвостиком. Ну, всё. Не купит. Надо же было так лажануться, разговаривать с пальто во время шитья, вот и заговорила нечаянно. Кто же знал, что заговорённое пальто так работает, знала бы - дала бы его на минуточку обитателям подпольного музея, а так пришлось словами объяснять...

- Ну нет, - сказала заказчица пальто, почтенный культуролог, - этого не может быть.

- Жуть какая, - продолжила она, подумав, - это они что у вас, вот такие?

- Может быть, у вас найдётся сигаретка? Я бросила, но это вот всё надо как-то пережить. Да, я сама написала статью о том, что следует делать приличным людям в Самайн, но я же нагнетала! Это же всё прикладное мифоведение, виртуальная реальность, истории, которые сочиняют люди. Почему эти истории подбираются ко мне?! - возопила она совсем громко, вскинула руки к небу, попала одной прямо в пролетающую рыбу и затрясла ладонью, как будто вляпалась во что-то мокрое.

- У меня только трубка, - извиняющимся тоном сообщила Травка, - но я могу вам забить. И вообще, если очень страшно, просто снимите пальто. Это я с ним чего-то. - Травке стало грустно. Уже привыкла считать, что деньги вот сейчас будут.

- Да, пожалуй, - заказчица принялась стягивать с себя пальто, так ничего и не сказав о трубке, Травка медленно вдохнула, медленно выдохнула и смирилась с потерей двенадцати тысяч. Вряд ли она быстро найдёт покупательницу на непростое пальто такого размера. Но, оставшись всего в одном рукаве, дама вдруг застыла и снова полезла в другой рукав. Травка, оглянувшись, проследила за ее взглядом: там бешено мотал хвостом, умильно склонив голову, рогатый шестилапый пёсик.

- Кто это тут такой хороший? - заворковала дама, присаживаясь перед псом на корточки, - у кого это самые лучшие в мире рожки? И лапки? - Пёсик повалился перед ней на спину и подставил для чесания туманное брюхо.

- Нет, воля ваша, если я из этого пальто буду видеть таких вот лапушек, я его беру, конечно. Хотя вон те мне совсем не нравятся. - Продолжая одной рукой чесать пса-духа, другой дама извлекла кошелёк, а потом пришлось всё-таки оторвать руку от зверя, хотя обоим явно очень хотелось продолжения.

Когда совершенно довольная и богатая Травка ехала по Богатырскому проспекту за живой водой, пёс за ней не бежал. Травка подумала, что, возможно, он расценил "я его беру, конечно" на свой счёт. Всё-таки, в следующий раз надо будет шить осторожнее. Хотя, с другой стороны, не в Самайн так, скорее всего, и не получится.

Интроверт

В этой истории мы встречаем старых друзей, а вообще навеяно, конечно. Здесь ветер в уши иногда приносит.

Город полнится заброшенными заводами. Некоторые уже прошли полный цикл: сначала завод арендуют всякие весёлые и разнообразные ребята, продающие уникальное и часто нелепое, потом, по мере аренды, ребята кое-как меняют электрику, потом канализацию, потом красят стены, и вот тут-то арендодатель объявляет, что вы какие-то слишком нелепые для такого милого пространства, подите-ка вы вон, и сдает комнатки ребятам посерьёзнее, уже более одинаковым, и в бывшем заводе теперь продаются анимешные альпаки, разноцветные носки и китайская штампованная бижутерия, эти тоже потихоньку ремонтируют бывший завод, стены становятся белыми, полы деревянными. А потом арендодателю надоедает и это, или к нему приходят совсем уж серьёзные люди с предложением, от которого нельзя отказаться, и покупают весь завод разом - и, глядь, появляется бизнес-центр Сенатор, пустой, незаселённый, тринадцатый или четырнадцатый в городе.

Впрочем, бывшая канатная фабрика пока не дошла даже до уровня нелепых лавочек. В ее главном корпусе еще распродавали остатки канатов, в остальных снимали мастерские какие-то невнятные личности, а задворки, выходящие на реку, тихо осыпались и порастали кустами. На берегу можно было развести огонь в трех или четырех местах, правда, в очередные незапланированные каникулы место пользовалось популярностью, но Травке повезло. Даже дважды: во-первых, ее любимое кострище никто не занял, во-вторых, когда Травка поняла, что ничего не понимает, Богдан сразу отозвался, оказался свободен, и согласился приехать.

Травка сидела на камне, подкидывала веточки в костёр, и непрерывно слышала зов, не очень понятный, но настойчивый. Она уже успела спросить и местного водяного, и саму реку, и ничего, нормально всё. А что-то всё равно звало. Травка на удачу отдала костру кусок сыра и зефирку, но костёр зажевал жертву, ни с кем не поделившись. Это непонятное с той стороны явно хотело не жертв, но вот чего?

Богдан между тем пока не ехал, и Травка решилась попробовать сама. В конце концов, место любимое, духи знакомые, ну, что может пойти не так. Уселась поудобнее, прислонившись к бревну, вытянула ноги к костру, чтобы не отморозить за время неподвижности, расфокусировала взгляд и последовала вниманием туда, куда уходили хвосты водяного и корешки реки.

Синее, серое и белое текло вокруг почти так же, как и в так называемой реальности, разве что снаружи из белого были только обточенные рекой мраморные осколки, снега еще не было. Травка текла вдоль зова, который здесь был похож на голубую требовательную ленту. Ленты множились, и стало видно, что не ленты это, а щупальца, и они тянутся, ищут, нащупывают.

- Ой! - голос оказался неожиданно внятным и человеческим, чего Травка совершенно не ожидала, - человек! Живой человек! Вы не подскажете, как отсюда выйти? - Травка недоумённо оглядела себя, и нет, человеком здесь она совсем себя не ощущала. Но голубое существо, полное щупалец и глаз явно её опознало, да и Травке показалось очень подозрительным, насколько по-человечески звучал этот голос. Обычно в нижнем мире так не бывает. Дядька, неуверенный какой-то, такие вообще часто теряются, может, в человеческом облике у него даже усики есть. Здесь усики даже некуда было примостить, одни глаза и щупальца.

- Как мне выйти, я-то знаю, - сообщила Травка, - а вот насчет вас пока не понятно. - Ее собственный голос прозвучал настолько вещественно, что ее моментально выбросило в реальную реальность, на ноябрьский берег, полный сухих веток и плеска волн. И кстати: к ней как раз подходили, оставив велосипеды у развалин забора, Богдан и Маша в очередном гобеленовом пальто. На этот раз пальто было с огромным капюшоном, похожее на мантию той шаманки, бывшей хиппи, о которой Травка как-то смотрела кино

- Видишь, я снова взялась, - радостно сообщила Маша, оттянув полы мантии, - а у тебя как идёт?

- Сшила недавно пальто шестидесятого размера, - похвасталась Травка, - подошло! Слушайте, там какой-то голубенький, с щупальцами, и чего-то мне кажется, что он мужик. Я сама разобраться не могу. Богдан, ты же со мной сходишь?

- Ну так вот же я и приехал, - развел руками Богдан, - Маша нам костёр подержит, а мы сходим по серьёзу. - Он отвязал от велосипеда бубен, не самый большой, девятигранный, а толстый саамский, вырезанный из целого капа, - для ноября этот в самый раз. Погрею - и пойдём.

Бубен в начале выдал только глухой стук, но согрелся, ожил и запел. Заходить по стуку богданова бубна вышло гораздо легче и основательнее, да и плясать вокруг костра втроём - совсем не то, что сидеть на камне в одиночку. Обладателя щупалец нашли сразу: он сидел на том же месте, где его оставила Травка, если здесь вообще стоит говорить о месте. Щупальца его по-прежнему искательно колыхались, глаза шарили по окрестностям, и Травке даже стало интересно, как он их видит, эти окрестности.

- А, - сказал Богдан, не переставая стучать, - вот оно что. Да, кажется, понятно, что случилось. Но я всё-таки спрошу: как вы дошли до жизни такой? - Травка оглянулась на Богдана и ойкнула: здесь он выглядел плоской схематичной мультяшкой в длинной кухлянке и загнутых шаманских сапожках, а в реальности был одет, как нормальный питерский художник-музыкант, в непальскую вязаную куртку и дорогие ниндзя-сапоги с пальцем, и объёмом очевидно обладал, - а, ты про это, - усмехнулся Богдан, заметив травкины округлившиеся глаза, - это не всегда так было, но после одного происшествия я в нижнем мире так выгляжу. Это всё ерунда. Так что вас сюда привело?

- Только вы не подходите ко мне так близко, - сказало существо с щупальцами, - а то все болеют. Страшно. Соблюдайте социальную дистанцию, вы же еще и без масок!

До Травки наконец дошло, что ей напоминает голубой цвет щупалец: конечно же, медицинскую маску, получившую в последнее время такое широкое распространение!

- Чем же вас самоизоляция дома не устраивала? - холодно осведомился Богдан. - И почему вы, собственно, выйти-то отсюда хотите? В нижнем мире совершенно безопасно. Вон, вы даже нас сюда вызвали. Чем мы вам помочь-то можем?

- Да ко мне и тут всё время подходят какие-то! Дома все время эти курьеры, то показания счетчика, то соседка, и здесь, подходят и подходят!

И впрямь, к нему сейчас подбирался какой-то дух, которого Травка назвала бы речным котёнком. То есть, у него были всякие плавники и перепонки, но ощущение от него было как от кота, тёплое. И надо же - даже это его не устраивает. Какой-то запредельный интроверт.

- Я-то думала, если это человек, надо его будет отсюда вывести, - задумчиво сказала Травка, - а ведь нет же. Куда его такого выводить. Там же чума-апокалипсис-люди сплошные.

- Вот и я смотрю, - кивнул Богдан, - есть у меня одна идея. Вот сейчас и попробуем.

- Эй, - забеспокоилось существо, - что-это вы обсуждаете? Я же здесь, это невежливо!

- Ничего, - ласково ответил Богдан, вынимая из кармана камень с несколькими круглыми лунками, обкатанный, видимо, еще давним карельским ледником, - мы про вас помним. Мы вас спасём. У нас для вас совсем-совсем безопасное место, вот оно. Там точно никто не приблизится, я недавно как раз всех оттуда пристроил. Заходите.

Дух присмотрелся к камню, кивнул, буркнул "годится", и втянулся в камень, как струйка дыма. Травка уже знала этот камень, духам он обычно нравился.

- Вот грубиян, - вздохнула Травка, - даже спасибо не сказал.

- Ну, пошли, - скомандовал Богдан и выдал трель из семи частых ударов, завершающих камлание.

Травка повалилась на бревно, чувствуя, как гудят ноги. Маша с Богданом уселись рядом и достали курево: Маша - маленькую трубочку, Богдан - любимые биди.

- Ну, что там было? - Маше, как стороннему наблюдателю, было очень интересно.

- Да запугала чувака вся эта катавасия вокруг, - пожал плечами Богдан, - я-то думал, скажу ему: мол, не выпустим вас без прививки. Страхом. И показаться ему совсем каким-нибудь страшным, зубы там, кости, всё такое.

- Ну и не сработало бы, - отозвалась Травка, - он, кажется, нас видел, как мы тут есть, а не как сами себя там видим. Я там была вроде лисички, а он сразу во мне человека опознал. Да нет, скорей всего, он просто интроверт. Наведённые страхи не прорастают, если нет подготовленной почвы.

- Умный мне ученик попался! - восхитился Богдан, - зрит в корень!

- Мне тоже! - засмеялась Маша, - шестидесятого размера - это победа.

- Да ладно, - смутилась Травка, - знаете что мне теперь не будет покоя давать? Я подумала, что в человеческом облике у него должны быть усики. И теперь не узнаю, угадала или нет.

Богдан повертел в руках камень и пожал плечами:

- Ну, в крайнем случае, выпустим. Хотя нет. Эх, прощай камень, удобная была переноска. Вообще, думаю я, у него не только усики были, если он всё это время дома прятался. Лучше об этом не думай, - посоветовал он, пряча камень в карман.

Травка подумала. И передумала думать.