небо из рукава

Мы тут играем в пятнашки в новом удивительном формате, и вот очередной текст про Травку. Не могу не делиться с персонажами своими впечатлениями, не могу не множить художественные кофейни, впрочем, эта конкретно была уже.

К концу света Травка, как ни странно, была готова, и поэтому довольно скоро его удалось отменить.

Вещие сны снились Травке редко, но уж если снились, то такие, что выноси святых. Казалось бы, сон о том, что людям больше нельзя общаться, и поэтому мир должен закончиться - сущий сюрреализм или зловещая метафора, а оказалось - правда. Там, во сне, конец света удалось сломать, нельзя же было не пойти с Линкой смотреть на её какую-то припрятанную штуковину, а, раз пошли, значит, и начали общаться, тут-то конец света и сломался. Тогда Травка проснулась с восхитительным чувством всемогущества, вот, мол, какие мы молодцы. Сейчас пока всемогущества не получается, но Травка уже знает, что и этот конец света удалось поломать. Правда, мир это заметил еще не весь, ну так весь мир - довольно неповоротливая штука, заметит еще.

Главное, что кто надо - тот заметил. И в этом таится неожиданное неудобство: все милые травкины места, где она привыкла, если что, устраивать маленькие камлания или обряды, оказались заняты общением. На одном из диких берегов, где когда-то с Богданом выпустили дух совы, люди навели порядок, насыпали песка, построили очаг. На другом берегу порядка не случилось, зато людей оказалось еще больше. Но ощущение от этого было как в том сне: вот же, мир починился, бабушка с внуком гуляет, человек по телефону говорит, здорово же. Даже и не очень обидно.
( Read more... )

закончили!

Мы закончили мозаику!
Теперь я не знаю, что еще делать с этим миром, чтобы он собрался. Мы свой ход сделали, пусть теперь всё исправляется.

Я докупила мешочек плитонита и замкнула наконец периметр. Потом мы подумали, что вполне успеем залепить полосу между полом чердака и ступенькой под окнами, и теперь там ползёт бесконечная зелёная лиана по бежевому фону, конец лианы пришлось долепливать уже на чистой затирке, голубенькой, потому что плитонит снова закончился. Потом вспомнили, что хотели же еще добавить лучей восходу, там явно мозаичный кусок нужно спустить пониже, и есть еще осколки подходящего цвета, но к этому моменту голубая затирка уже закончилась, и я развела розовую. И, когда начала лепить этот последний, как мы думали, кусок, вспомнила про Ле Гуин и красный цемент, очень получилось символично.

Правда, символизм мы потом смазали, потому что вспомнили про дырки за полкой в санузле, хотели же там что-то вылепить, и насажали туда маленьких зеркал на тот же розовый раствор. А потом еще и замазали оставшиеся щели в санузле, в общем, это пол-ночи тянулось. В другие пол-ночи я писала текст, и не могла не поделиться с персонажами впечатлениями.

А в одиннадцать какие-то чуваки пришли скидывать с крыши напротив жесть. Это уже который раз происходит: в субботу в одиннадцать утра обязательно происходит что-то громкое. То двор моют из рычащего трактора с насосом. То жестью швыряются. То вообще кто-то грохочет внизу, а не видно, что там творится, невидимые работники подъехали. К двенадцати всё заканчивается. Это мы тут как бы не работаем, а у них всё в порядке, стройка строится, город моется, крыши вон ремонтируют, кто-то купил одноэтажку на нашей улице и там уже начали ремонт с полным перебиранием крыши, и еще к двум соседним, во дворе и у дома напротив, уже месяц подвозят красные брусья и блестящую жесть. Всё это вызывает недоумение. Нам варить людям кофе нельзя, а им крыши менять можно. Как бы и хорошо бы, но почему в субботу в одиннадцать утра?! И почему рабочий день у них продолжается всего час? Загадка.