страшные истории
Mar. 16th, 2006 04:51 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kattrendЛидия Михайловна в нашей палате третий день. Все члены ее семьи были военными, либо моряками, либо что-то в этом роде - и с каждым произошла какая-нибудь страшная история.
В отличие от прошлого комплекта моих соседок, Лидия Михайловна питерская до кости мозгов образованная женщина, свои страшные истории она рассказывает со сдержанными интонациями горожанки, и пробирают они каждый раз до глубины души.
Отец ее руководил баллистическими испытаниями на полигоне; испытания были в понедельник, за воскресенье на полигон успели пробраться какие-то люди; их разнесло в клочья. Отец получил инфаркт и к утру умер.
Старший сын работал стармехом на торговом пароходе. Его расстреляли в машине, когда он приехал в отпуск. В день его гибели помянуть его приходит весь пароход.
Я пошла прогуляться, побродила по лестнице, посидела на подоконнике, пойти-то тут особенно некуда, вернулась обратно - а вся наша веселая компания обсуждает нечеловеческую разумность крыс. Бодрая и веселая Елена, которая сама не знает, зачем решилась обследоваться в больнице, рассказывает, как сражалась с крыской, которая прогрызала стену. Трагическая Лидия немедленно отзывается историей в своем духе.
Одного солдата поставили сторожить какой-то склад, на котором хранилось что-то радиоактивное. Когда его сменили с вахты, он был весь седой: мимо него всю ночь светящейся волной маршировали радиоактивные крысы. Когда его поставили охранять этот склад второй раз, он повесился.
Я очень впечатлительная. Не от смысла истории, а от этого спокойного интеллигентного голоса у меня сжимается сердце и холодеют руки. Со мной уже такое бывало: однажды я проснулась в поезде в шесть утра от тихого лишенного интонаций голоса молодой женщины на нижней полке, рассказывавшей, как болеет ее малыш. Малыш болел совершенно нормально, как любой ребенок, отращивающий зубки, но от этого голоса пробрал меня смертельный ужас, я забыла, как дышать, и укусила себя за палец.
Но тут в бой вступила Наталья, разухабистая инфарктница с крайней койки, по специальности фельдшер, громогласная и энергичная. И рассказала про страшных бомжей, у которых в недрах метро целый Нижний Город. Я обрадовалась, и меня отпустило: по сравнению с тем, что может рассказать о Нижнем Городе Нил Гейман - простые люди не могут рассказать ничего такого, что бы меня напугало. Слава Богу, по этому вопросу страшной истории у Лидии Михайловны не нашлось.
Пионерский лагерь какой-то! Сидят в палате и рассказывают страшные истории.
В отличие от прошлого комплекта моих соседок, Лидия Михайловна питерская до кости мозгов образованная женщина, свои страшные истории она рассказывает со сдержанными интонациями горожанки, и пробирают они каждый раз до глубины души.
Отец ее руководил баллистическими испытаниями на полигоне; испытания были в понедельник, за воскресенье на полигон успели пробраться какие-то люди; их разнесло в клочья. Отец получил инфаркт и к утру умер.
Старший сын работал стармехом на торговом пароходе. Его расстреляли в машине, когда он приехал в отпуск. В день его гибели помянуть его приходит весь пароход.
Я пошла прогуляться, побродила по лестнице, посидела на подоконнике, пойти-то тут особенно некуда, вернулась обратно - а вся наша веселая компания обсуждает нечеловеческую разумность крыс. Бодрая и веселая Елена, которая сама не знает, зачем решилась обследоваться в больнице, рассказывает, как сражалась с крыской, которая прогрызала стену. Трагическая Лидия немедленно отзывается историей в своем духе.
Одного солдата поставили сторожить какой-то склад, на котором хранилось что-то радиоактивное. Когда его сменили с вахты, он был весь седой: мимо него всю ночь светящейся волной маршировали радиоактивные крысы. Когда его поставили охранять этот склад второй раз, он повесился.
Я очень впечатлительная. Не от смысла истории, а от этого спокойного интеллигентного голоса у меня сжимается сердце и холодеют руки. Со мной уже такое бывало: однажды я проснулась в поезде в шесть утра от тихого лишенного интонаций голоса молодой женщины на нижней полке, рассказывавшей, как болеет ее малыш. Малыш болел совершенно нормально, как любой ребенок, отращивающий зубки, но от этого голоса пробрал меня смертельный ужас, я забыла, как дышать, и укусила себя за палец.
Но тут в бой вступила Наталья, разухабистая инфарктница с крайней койки, по специальности фельдшер, громогласная и энергичная. И рассказала про страшных бомжей, у которых в недрах метро целый Нижний Город. Я обрадовалась, и меня отпустило: по сравнению с тем, что может рассказать о Нижнем Городе Нил Гейман - простые люди не могут рассказать ничего такого, что бы меня напугало. Слава Богу, по этому вопросу страшной истории у Лидии Михайловны не нашлось.
Пионерский лагерь какой-то! Сидят в палате и рассказывают страшные истории.
