Неадекватность нарастает: сегодня я чуть не потеряла виолу.
Ехала на концерт, а, раз уж он, считай, почти на Лиговке - на Заслонова - по дороге зашла почти везде. В Альпари купила заклёпок, на Лиговке 50 булавок и прочего нужного, зашла еще в кожевенную лавку, но безуспешно - насадок для пресса у них нет. К этому моменту так уже запарилась лавировать в толпе, а у всех пятница, долгожданное лето и бёздник Петра - что отправилась курить в любимую нычку Лиговки 50, за помойкой, там удобная ступенька, вся поросшая чернобыльником. И настолько там расслабилась, что уехала, оставив кофр в чернобыльнике.
Через квартал сообразила, что дурак, рванула обратно - и милая виола стояла себе в траве. Хорошо, что я выбираю для перекуров самые укромные места, где никто не ходит. "Дорогие духи, - говорю вслух, - я вам жертву должна!" И еду дальше. И успеваю еще в печатне договориться о печати, и на концерт успеваю, всё нормально.
Но духи уже выбрали себе жертву. Я застегнула жилетку брошкой-шлакоблокунем, такой белоглиняный рыбов, весь поросший домами. Первый раз он с меня свалился у метро, второй - уже в клубе. Третий раз за всё платит: я даже не заметила, где в результате его потеряла. Когда доехала в ночи до Каледона, его уже не было. Раньше он никогда не пытался отстегнуться, так что всё неспроста.
Видимо, я расплатилась. Тем более, он из белой глины, духи любят белое.
Ничего, у меня в обжиге сейчас еще один, это лучше, чем потерянная серьга из первого плавания корабля.
Ехала на концерт, а, раз уж он, считай, почти на Лиговке - на Заслонова - по дороге зашла почти везде. В Альпари купила заклёпок, на Лиговке 50 булавок и прочего нужного, зашла еще в кожевенную лавку, но безуспешно - насадок для пресса у них нет. К этому моменту так уже запарилась лавировать в толпе, а у всех пятница, долгожданное лето и бёздник Петра - что отправилась курить в любимую нычку Лиговки 50, за помойкой, там удобная ступенька, вся поросшая чернобыльником. И настолько там расслабилась, что уехала, оставив кофр в чернобыльнике.
Через квартал сообразила, что дурак, рванула обратно - и милая виола стояла себе в траве. Хорошо, что я выбираю для перекуров самые укромные места, где никто не ходит. "Дорогие духи, - говорю вслух, - я вам жертву должна!" И еду дальше. И успеваю еще в печатне договориться о печати, и на концерт успеваю, всё нормально.
Но духи уже выбрали себе жертву. Я застегнула жилетку брошкой-шлакоблокунем, такой белоглиняный рыбов, весь поросший домами. Первый раз он с меня свалился у метро, второй - уже в клубе. Третий раз за всё платит: я даже не заметила, где в результате его потеряла. Когда доехала в ночи до Каледона, его уже не было. Раньше он никогда не пытался отстегнуться, так что всё неспроста.
Видимо, я расплатилась. Тем более, он из белой глины, духи любят белое.
Ничего, у меня в обжиге сейчас еще один, это лучше, чем потерянная серьга из первого плавания корабля.