![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kattrendВнезапно, играя в блиц, написала нонфикшен. У меня была всего одна ночь, и очень хотелось записать события дня, а надо было писать текст; и тут меня осенило, что события дня тоже текст. Ну, в большой степени меня вдохновила Мирка, которая записывает события жизни, как захватывающий детектив. Можно же.
В общем-то, большинство моих дней такие. Но тут был один бонус: очень редко дневные дела перемежаются у меня ударной жратвой. Это прямо новое слово дня было; да и впрямь там было новое слово: чуфальня. Не приходило в голову взять и поесть в Апрашке, вечно там бегу по делам, по закупкам, а можно же и остановиться.
Осознала вдруг, что постоянно отдаю кровь и мясо своей жизни каким-то другим людям. Да, пусть даже и лучшим, выдуманным, но всё-таки они не я, с ними случаются свои приключения, но почему-то в плюс к этому им всё время достаются куски моих. А я остаюсь как бы и без; при том, что приключения случаются со мной постоянно. Я решила сама побыть своим персонажем, потому что весна - время, когда каждое дерево возвращает себе жизнь, впитывая сок собственных же перегнивших листьев, а, не получив этой подкормки, может и зачахнуть. Я не согласна чахнуть.
Я много лет рисую колоду петербургского таро, работа идёт очень тяжело, не раз я уже жалела, что ввязалась в этот проект. Оказалось, что каждую карту нужно именно прожить, а я-то думала, что буду просто рисовать иллюстрации, как уже иллюстрировала книжки: вот текст, вот картинка. Черта с два оказалось, иначе чем из себя, это рисовать невозможно. И хорошо, если ты в экзистенциальном ужасе, и тут у тебя девятка мечей. А девятка чаш?! Где вот вся эта радость, я вас спрашиваю?! Три месяца я ее искала, а жизнь, как назло, не особенно-то делилась со мной радостью: то донос и проверка всеми службами, то неведомый враг перерезает нам свет, то болезнь, то золотуха, впрочем, нет, вот золотухи не было, а вот одно письмо, которое я жду с января, не дошло до сих пор, хотя и не потерялось. Медленно движется, пешком, должно быть, почтальон идёт. И тут, отчаявшись принести пользу, решили мы с дочерью бессмысленно полепить чашек. Наготовили глины, запустили себе весёлый подкаст, уселись на кухне и так хорошо посидели, что одно воспоминание об этом вечере оказалось для меня батарейкой. Я пыталась вспоминать про фестивали, про хорошие концерты, про вечеринки в нашем арт-пространстве, про удавшиеся игры, а достаточно оказалось вспомнить, как дочь написала об этом вечере твит: радость вышла пусть и маленькая, но многослойная. Нарисовала карту за вечер, ну и с утра еще добавила мелких уютных деталей. Это, собственно, было утро пятницы. Посмотрела с утра на эту карту - и, кажется, она действительно про радость, надо же!
Это не единственная моя работа, поэтому вместо почивания на лаврах я собралась в центр за шлангом для бормашинки. Точу я деревяшки обычно проксоновской минидрелью, она фактически как дрель, только помещается в руке; но настоящие профессионалы используют подвесные бормашины со шлангом, он же рукав. Я бы не сказала, что это удобно. В минидрель, например, можно вставлять насадки любого диаметра до 3 мм, а в проф-бормашину - только стандартные боры. Но минидрель у меня сломалась, а тут заказы всякие подвисли, так что я одолжила запасную машину у Камнереза, и в первую же минуту порвала ей тросик, а ведь меня просили не ломать. Шланг бормашины устроен так: к мотору привинчивается рукав, в который вставлен тросик, собственно, и передающий на наконечник вращательный момент. Он сломался посередине, и место разрыва выглядело так, словно он сломался уже давно и только прикидывался целым. Да ну, фигня, сказал Камнерез, это расходник, съезди в Ювелин, их там есть. Поехала. Погода оказалась хуже, чем в четверг: ветрено, пасмурно, ехать на велосипеде одновременно и жарко, и холодно, а ехать как раз через Троицкий мост, там всегда особенно дует. Так что до Виленского переулка я уже добралась в несколько мрачном настроении. Нужный шланг там как раз был, но мне пришлось за него сражаться. Тётя за прилавком была еще мрачнее меня, и убеждала меня, что шланг мне не подойдёт, нужно приходить с бормашинкой или хотя бы назвать ее модель, а я ее убеждала, что визуально он как раз такой, как надо, и потом, этих шлангов вообще у нее всего два, и второй решительно не годится, а этот может оказаться нужным, и стоит не так дорого, чтобы бояться рисковать. Вырвала, в общем, у злой тётки шланг с боем. Как-то это повышает ценность шланга. У меня так было с кисточками с резервуаром: первую такую кисточку в городе я вот так же отбивала в "Черной речке" на Невском. Кто знает, почему они выставили ее на продажу, а продавать не хотели - возможно, для того, чтобы повысить ее ценность в моих глазах. С тех пор я убеждена, что кисточки с резервуаром мне необходимы. Может быть, и с бормашиной такая же история, и Камнерез прав, и когда-нибудь я привыкну к бормашинам с рукавом, и вырасту большая, и буду настоящим профессионалом.
Тут мы созвонились со Слоном. Слон - это мой московский друг, музыкант, он иногда наезжает в Питер, и обычно по этому поводу случаются приключения, причем, совершенно разного рода: иногда это безумная упоротая фигачечная, а иногда наоборот безумная упоротая жратва. В этот раз случилось второе, хотя я не то чтобы была к этому готова, но несколько неудачно в процессе битвы с продавщицей инструмента адски проголодалась, и поэтому позволила себя увлечь этому торнадо. Оказалось, еще один мой (и Слона) московский друг, Альт, спасатель, тоже в Питере, а втроём можно уже идти в китайскую едальню. В одиночку-то точно никакого смысла нет, не осилить одному китайскую порцию, а так хоть какой-то шанс доесть. В общем, с Литейного меня увлекли в сторону Апрашки, конец не ближний, хотя и не слишком дальний. Успели и поболтать хорошенько, и совершить пару открытий. Кафе с котами, например, на Фонтанке: в окнах там валялось человек семь отборных огромных котищ с очень мрачными выражениями лиц, видимо, задёргали бедолаг. В том же квартале нашелся магазин казахской еды, в котором мы залипли надолго, выбирая сыр. Слон говорил, что во всей этой пакости, в которую превратился мир, очень много пользы: например, то, что раньше было естественным и не замечалось, теперь требует ежеминутного осознанного выбора, а повышать осознанность вообще круто. А я говорила, что поверила бы, что он такой просветлённый и в двух шагах от нирваны, если бы не видела несколько ситуаций, в которых и он вполне себе бомбил, как живой человек. Первое, что сказал нам Альт, когда догнал нас в чуфальне, это как раз что видал он ситуации, выводящие Слона из себя. Вот тут я развеселилась. А дальше несколько осоловела, потому что втроем победить четыре разные порции китайской еды - это всё-таки тяжелый труд. Это было очень познавательно. Во-первых, я узнала, что китайская едальня называется именно чуфальня, и их на Апрашке по крайней мере три. Во-вторых, ходить туда надо в любом случае в компании. Я бы, например, осилила в одиночку порцию жареного тофу со сладким перцем, но тофу оказался вкуснее всего в кисло-сладком соусе от рыбы, которую ел Альт, и что бы я делала, если бы у меня не было этой возможности смешать?! Прочитал, говорил Слон, что человек как вид нужен в основном для того, чтобы восхищаться Землёй. Всякое живое существо нуждается в восхищении, а у Земли для этого есть мы. Больше мы ни для чего и не нужны, а это, мол, самое важное. Когда я взвыла, что не могу больше есть, Слон сообщил мне, что наслаждение едой - один из лучших способов выразить Земле благодарность. И вот, кстати, боярышниковый мармелад в этой лавке прекрасный.
Распрощавшись с Альтом, мы еще сходили на Рубинштрассе показать мне новую пирожковую, и всё это время светило ослепительное солнце, синее небо, всё вот это, и Слон ворчал, что как-то ему вообще в Питере дождя недодают. Но, стоило нам со Слоном разойтись в разные стороны от Фонтанки, как небо немедленно нахмурилось, задул ветер, что-то закапало. Кажется, солнце светит именно над Слоном. Всё-таки, он довольно-таки близок к просветлению. А вот надо мной штормит, а мне надо было ехать в сторону верфи, потому что день еще более чем не кончился. Мы уже восемь месяцев режем на верфи новые украшения для корабля: шесть русалок и четыре венка, прошлые я резала двадцать пять лет назад из цельных брёвен, эти мы режем из переклейки, доски покупные и отборные, а стамески всё те же. И да, у нас есть настоящий пиратский корабль. Двенадцать лет у корабля не было судового билета, теперь есть; но тут у капитана наступили проблемы с документами, в общем, как ни крути, корабль остаётся пиратским, хоть и не грабит никого, ну кроме разве что меня, потому что всё это время я работаю как волонтёр. Корабль там, мы здесь, но мы не теряем надежды, вырежем эти штуки, а уж как доставить - придумаем как-нибудь. Ехала перебежками, прячась от ветра где можно, хотя на финальной прямой уже не особенно спрячешься. А оказалось, что никого из падаванов на верфи и нет, сидит только Ира, мастер верфи, листает телефончик. За весь вечер пришла только одна из волонтёров, зато мы с Ирой успели хорошенько позаниматься своими русалками, во всём есть плюс. Но безлюдье пугает. Ладно русалки, всего одна осталась, но там же еще и венки, здоровенные липовые бублики, и как-то медленно они у нас идут, а дедлайн скоро. Зато как с русалками всё хорошо! Особенно с нынешней, пятой по счету. Некоторые волонтёры появляются редко, но метко: девушка, которая обтёсывала русалке лицо под будущую резьбу, так хорошо задала форму заготовки, что лицо вырезалось как бы само. Побольше бы мне таких людей - с хорошим пространственным воображением и твёрдой рукой. Да вот почему-то почти никаких не осталось. Ира верит, что народ вернётся весной, всегда так бывает, как будто волонтёры улетают зимой на юг, а к лету возвращаются - но так, если подумать, летом возиться с деревяхами гораздо приятнее, ребят можно понять.
Пришлось уезжать с верфи без чая, надо было привезти дочери книжку до начала стрима. И вот только тут я убедилась, что отвоёванный шланг отлично подходит.
В общем-то, большинство моих дней такие. Но тут был один бонус: очень редко дневные дела перемежаются у меня ударной жратвой. Это прямо новое слово дня было; да и впрямь там было новое слово: чуфальня. Не приходило в голову взять и поесть в Апрашке, вечно там бегу по делам, по закупкам, а можно же и остановиться.
Осознала вдруг, что постоянно отдаю кровь и мясо своей жизни каким-то другим людям. Да, пусть даже и лучшим, выдуманным, но всё-таки они не я, с ними случаются свои приключения, но почему-то в плюс к этому им всё время достаются куски моих. А я остаюсь как бы и без; при том, что приключения случаются со мной постоянно. Я решила сама побыть своим персонажем, потому что весна - время, когда каждое дерево возвращает себе жизнь, впитывая сок собственных же перегнивших листьев, а, не получив этой подкормки, может и зачахнуть. Я не согласна чахнуть.
Я много лет рисую колоду петербургского таро, работа идёт очень тяжело, не раз я уже жалела, что ввязалась в этот проект. Оказалось, что каждую карту нужно именно прожить, а я-то думала, что буду просто рисовать иллюстрации, как уже иллюстрировала книжки: вот текст, вот картинка. Черта с два оказалось, иначе чем из себя, это рисовать невозможно. И хорошо, если ты в экзистенциальном ужасе, и тут у тебя девятка мечей. А девятка чаш?! Где вот вся эта радость, я вас спрашиваю?! Три месяца я ее искала, а жизнь, как назло, не особенно-то делилась со мной радостью: то донос и проверка всеми службами, то неведомый враг перерезает нам свет, то болезнь, то золотуха, впрочем, нет, вот золотухи не было, а вот одно письмо, которое я жду с января, не дошло до сих пор, хотя и не потерялось. Медленно движется, пешком, должно быть, почтальон идёт. И тут, отчаявшись принести пользу, решили мы с дочерью бессмысленно полепить чашек. Наготовили глины, запустили себе весёлый подкаст, уселись на кухне и так хорошо посидели, что одно воспоминание об этом вечере оказалось для меня батарейкой. Я пыталась вспоминать про фестивали, про хорошие концерты, про вечеринки в нашем арт-пространстве, про удавшиеся игры, а достаточно оказалось вспомнить, как дочь написала об этом вечере твит: радость вышла пусть и маленькая, но многослойная. Нарисовала карту за вечер, ну и с утра еще добавила мелких уютных деталей. Это, собственно, было утро пятницы. Посмотрела с утра на эту карту - и, кажется, она действительно про радость, надо же!
Это не единственная моя работа, поэтому вместо почивания на лаврах я собралась в центр за шлангом для бормашинки. Точу я деревяшки обычно проксоновской минидрелью, она фактически как дрель, только помещается в руке; но настоящие профессионалы используют подвесные бормашины со шлангом, он же рукав. Я бы не сказала, что это удобно. В минидрель, например, можно вставлять насадки любого диаметра до 3 мм, а в проф-бормашину - только стандартные боры. Но минидрель у меня сломалась, а тут заказы всякие подвисли, так что я одолжила запасную машину у Камнереза, и в первую же минуту порвала ей тросик, а ведь меня просили не ломать. Шланг бормашины устроен так: к мотору привинчивается рукав, в который вставлен тросик, собственно, и передающий на наконечник вращательный момент. Он сломался посередине, и место разрыва выглядело так, словно он сломался уже давно и только прикидывался целым. Да ну, фигня, сказал Камнерез, это расходник, съезди в Ювелин, их там есть. Поехала. Погода оказалась хуже, чем в четверг: ветрено, пасмурно, ехать на велосипеде одновременно и жарко, и холодно, а ехать как раз через Троицкий мост, там всегда особенно дует. Так что до Виленского переулка я уже добралась в несколько мрачном настроении. Нужный шланг там как раз был, но мне пришлось за него сражаться. Тётя за прилавком была еще мрачнее меня, и убеждала меня, что шланг мне не подойдёт, нужно приходить с бормашинкой или хотя бы назвать ее модель, а я ее убеждала, что визуально он как раз такой, как надо, и потом, этих шлангов вообще у нее всего два, и второй решительно не годится, а этот может оказаться нужным, и стоит не так дорого, чтобы бояться рисковать. Вырвала, в общем, у злой тётки шланг с боем. Как-то это повышает ценность шланга. У меня так было с кисточками с резервуаром: первую такую кисточку в городе я вот так же отбивала в "Черной речке" на Невском. Кто знает, почему они выставили ее на продажу, а продавать не хотели - возможно, для того, чтобы повысить ее ценность в моих глазах. С тех пор я убеждена, что кисточки с резервуаром мне необходимы. Может быть, и с бормашиной такая же история, и Камнерез прав, и когда-нибудь я привыкну к бормашинам с рукавом, и вырасту большая, и буду настоящим профессионалом.
Тут мы созвонились со Слоном. Слон - это мой московский друг, музыкант, он иногда наезжает в Питер, и обычно по этому поводу случаются приключения, причем, совершенно разного рода: иногда это безумная упоротая фигачечная, а иногда наоборот безумная упоротая жратва. В этот раз случилось второе, хотя я не то чтобы была к этому готова, но несколько неудачно в процессе битвы с продавщицей инструмента адски проголодалась, и поэтому позволила себя увлечь этому торнадо. Оказалось, еще один мой (и Слона) московский друг, Альт, спасатель, тоже в Питере, а втроём можно уже идти в китайскую едальню. В одиночку-то точно никакого смысла нет, не осилить одному китайскую порцию, а так хоть какой-то шанс доесть. В общем, с Литейного меня увлекли в сторону Апрашки, конец не ближний, хотя и не слишком дальний. Успели и поболтать хорошенько, и совершить пару открытий. Кафе с котами, например, на Фонтанке: в окнах там валялось человек семь отборных огромных котищ с очень мрачными выражениями лиц, видимо, задёргали бедолаг. В том же квартале нашелся магазин казахской еды, в котором мы залипли надолго, выбирая сыр. Слон говорил, что во всей этой пакости, в которую превратился мир, очень много пользы: например, то, что раньше было естественным и не замечалось, теперь требует ежеминутного осознанного выбора, а повышать осознанность вообще круто. А я говорила, что поверила бы, что он такой просветлённый и в двух шагах от нирваны, если бы не видела несколько ситуаций, в которых и он вполне себе бомбил, как живой человек. Первое, что сказал нам Альт, когда догнал нас в чуфальне, это как раз что видал он ситуации, выводящие Слона из себя. Вот тут я развеселилась. А дальше несколько осоловела, потому что втроем победить четыре разные порции китайской еды - это всё-таки тяжелый труд. Это было очень познавательно. Во-первых, я узнала, что китайская едальня называется именно чуфальня, и их на Апрашке по крайней мере три. Во-вторых, ходить туда надо в любом случае в компании. Я бы, например, осилила в одиночку порцию жареного тофу со сладким перцем, но тофу оказался вкуснее всего в кисло-сладком соусе от рыбы, которую ел Альт, и что бы я делала, если бы у меня не было этой возможности смешать?! Прочитал, говорил Слон, что человек как вид нужен в основном для того, чтобы восхищаться Землёй. Всякое живое существо нуждается в восхищении, а у Земли для этого есть мы. Больше мы ни для чего и не нужны, а это, мол, самое важное. Когда я взвыла, что не могу больше есть, Слон сообщил мне, что наслаждение едой - один из лучших способов выразить Земле благодарность. И вот, кстати, боярышниковый мармелад в этой лавке прекрасный.
Распрощавшись с Альтом, мы еще сходили на Рубинштрассе показать мне новую пирожковую, и всё это время светило ослепительное солнце, синее небо, всё вот это, и Слон ворчал, что как-то ему вообще в Питере дождя недодают. Но, стоило нам со Слоном разойтись в разные стороны от Фонтанки, как небо немедленно нахмурилось, задул ветер, что-то закапало. Кажется, солнце светит именно над Слоном. Всё-таки, он довольно-таки близок к просветлению. А вот надо мной штормит, а мне надо было ехать в сторону верфи, потому что день еще более чем не кончился. Мы уже восемь месяцев режем на верфи новые украшения для корабля: шесть русалок и четыре венка, прошлые я резала двадцать пять лет назад из цельных брёвен, эти мы режем из переклейки, доски покупные и отборные, а стамески всё те же. И да, у нас есть настоящий пиратский корабль. Двенадцать лет у корабля не было судового билета, теперь есть; но тут у капитана наступили проблемы с документами, в общем, как ни крути, корабль остаётся пиратским, хоть и не грабит никого, ну кроме разве что меня, потому что всё это время я работаю как волонтёр. Корабль там, мы здесь, но мы не теряем надежды, вырежем эти штуки, а уж как доставить - придумаем как-нибудь. Ехала перебежками, прячась от ветра где можно, хотя на финальной прямой уже не особенно спрячешься. А оказалось, что никого из падаванов на верфи и нет, сидит только Ира, мастер верфи, листает телефончик. За весь вечер пришла только одна из волонтёров, зато мы с Ирой успели хорошенько позаниматься своими русалками, во всём есть плюс. Но безлюдье пугает. Ладно русалки, всего одна осталась, но там же еще и венки, здоровенные липовые бублики, и как-то медленно они у нас идут, а дедлайн скоро. Зато как с русалками всё хорошо! Особенно с нынешней, пятой по счету. Некоторые волонтёры появляются редко, но метко: девушка, которая обтёсывала русалке лицо под будущую резьбу, так хорошо задала форму заготовки, что лицо вырезалось как бы само. Побольше бы мне таких людей - с хорошим пространственным воображением и твёрдой рукой. Да вот почему-то почти никаких не осталось. Ира верит, что народ вернётся весной, всегда так бывает, как будто волонтёры улетают зимой на юг, а к лету возвращаются - но так, если подумать, летом возиться с деревяхами гораздо приятнее, ребят можно понять.
Пришлось уезжать с верфи без чая, надо было привезти дочери книжку до начала стрима. И вот только тут я убедилась, что отвоёванный шланг отлично подходит.
