А у нас в Рязани (текст из блица)

[kattrend]

Играем в блиц - в этот раз просто так. И тут вдруг у нас грибы пошли!

А что это такое грохочет и пересыпается, сменяясь потом плеском воды, а потом жуткой тишиной?

А это Травка варит суп. Суп грибной, грибы за полгода хорошенько высохли, да и никакого терпения нет ждать, пока они размокнут, как мама учила: сначала их мочишь пол-суток, потом варишь, потом режешь и снова варишь - да ну, такие развлечения не для художника, не для музыканта. Выходной всего один, спасибо государству за государственные праздники, а потом два дня концертов, а потом снова в кафешечку, а там - ууу, столько всего. Поэтому сегодня ничего не устраиваем, по телефону не говорим, лекций не слушаем, суп варим. И грибы поэтому надо растолочь в огромной бронзовой ступке, потом залить водой на полчасика, а потом уже варить, добавив еще воды; а потом режем картошку, лук, лук обжарить на маленькой чугунной сковородке, а еще добавить всяких пряностей, ну, какие найдутся, и, главное - сливки! Чудесные тридцатитрёхпроцентные сливки, густые, как сметана, прямо ложка стоит! С менее богатыми сливками как надо не получается, пробовала уже. А потом, когда это всё хорошенько сварится, взять старый желтый коммунистический блендер и изничтожить в супе всю его структуру, превратив кусочки грибов и овощей в однородное месиво. Лучше бы покатил новый блендер, но его нет, и вообще на острове совершенно негде купить новый блендер, надо ехать на материк, это скучно, долго и очень похоже на важное дело, решила же - сегодня никаких важных дел.

Суп готов, Травка берёт супную чашку, глиняную, ручной работы, здоровенную, три поварёшки влезут; берёт маленькую плошку для домового, отливает туда, ставит вниз, чашку берет с собой к компьютеру, заворачивается в плед, запускает познавательное кино, накормив таким образом и духа, живущего за шкафом, прихлёбывает суп - кажется, суп получился. Идеальный выходной.

Идеальный выходной продолжается ровно до конца чашки, потому что стоило Травке вылизать дно кусочком хлеба, как звонит телефон, и приходится говорить, и оказывается, что это Капитан Дублон, попросту Кэп, а такого человека под предлогом выходного не отошьёшь. А значит, кроме супа, придется еще и чай заваривать. И о музыке говорить. Потому что у Кэпа музыкальная банда, костюмы, треуголки, гогглы, и группа его на самом деле, то есть, в реалиоре, а не в так называемой реальности - пиратский дирижабль, бороздящий неведомые пространства. Или ведомые, песня на песню не приходится. Прозвище своё он получил из-за суеты вокруг дублона: сначала его надо было достать. Потом скопировать. Потом снять в клипе. А потом еще скопировать, чтобы каждый музыкант банды получил свой дублон.

Публика игры в воздушных пиратов очень любит. На концерты группы "Дирижабль" девочки ходят показать корсеты и шляпки, парни - портупеи, механические конечности, цилиндры и световые ружья. Ну и поплясать, конечно, во всём этом, но это вторично. У самих музыкантов реквизита меньше, чем у их слушателей. Вот и сейчас Кэп шел возвращать Травке одолженный на концерт костюм, а Травка заваривала самый подходящий к ситуации чай: Чжен Шань Сяо Чжун, он же Лапсанг Сушонг, скорее второе, потому что исходный чай с горы Чжен не так уж и пахнет дымом, дым в чай для европейцев потом добавляют, ну и ничего страшного, хотя за это любой чайный гик облил бы Травку позавчерашним улуном, но, к счастью, Кэп не гик, как и сама Травка. Он ценит простые радости жизни вроде железнодорожной воды, напоминающей об эпохе пара и шестерёнок.

Кэп, войдя в прихожую, настороженно принюхивается.

- Чем это у тебя пахнет?

- А это у меня в основном суп, - сообщает Травка, умалчивая об остальных ингредиентах. Надо полагать, в доме пахло еще и дымным чаем, и пихтовой дымной палкой для духа в библиотеке. Сама-то Травка этого всего уже не различала, принюхалась. Надо зайти с мороза, чтобы оценить букет.

- Суп! - оживляется Кэп, стряхивая с ног ботинки, обитые по подошве позеленевшей латунью, - грибной! Конечно, буду.

Травка усаживает гостя в кресло, достаёт самую впечатляющую из тарелок, глиняную миску нарочито ручной лепки, с кривым краем, со следами пальцев, на трёх ногах. Кэп извлекает из мешка круглую буханку хлеба, настолько красную, словно ее уличили в непотребстве.

- Свекольный хлеб! Вчера ели такой на репетиции, так понравился, что я решил всех им кормить.

- Да он как борщ на вкус, - смеется Травка, отщипнув кусочек.

- А то ж! Ооо, супчик, отличный... А откуда грибы? И что за грибы? Это не те, с глазами?

- Что за грибы с глазами?

- Да у тебя в кафешечке. Я не сразу заметил, они там за углом, у входа в туалет, это же ты рисовала? Выходишь так, руки помыв, а они глядят. Недоброе замышляют.

- Да ты чего, - смеется Травка, - те скорее сморчки, а это честные подберезовики. Летом собирала. И ни разу с тех пор не варила, времени не было. А они ничего такие оказались.

- Ничего - не то слово! Разве что чуть-чуть горчат, как будто ты их сушила в горах на костре.

- Неее, - смеется Травка, - в горах на костре - это вот как раз чай вот в этом чайнике. А грибы я сушила в сушилке обычной, да вот же она. А она скорее дует, чем греет. Горчат - это, наверное, свойство характера. Это они от ролевиков набрались.

- Что за ролевики?

- Я грибы в Лемболово собирала. Один раз выбралась с велосипедом, так, чтобы не очень затягивать, но набрала только пяток мелких таких белых и пару сыроежек. Явно надо было дать им подрасти. Поехала через неделю, и вроде как ехала от станции по той же тропе, на которой белые видела, но, похоже, где-то не туда свернула. Вдруг начались такие крутые холмищи, красивый такой поворот, я его точно раньше не видела, а впереди виднеется какая-то плешь. Поднимаюсь туда, а там крепость стоит деревянная. Из вот такенных брёвен, вокруг ров выкопан мне по пояс, ворота, башня, откидной мост. Захожу туда, а у крепости только одна сторона. Ролевики играли. Но хорошо так играли, с виду крепости лет пять как минимум, качественно выстроили, хоть и две стены всего. И вот там, на этом поле, подберезовики меня и подстерегали. Спускаюсь в ров, а они на меня отовсюду смотрят. Насилу отбилась.

- Чем отбивалась-то? - смеется Кэп.

- Да ролевики там лыж побросали... - серьёзно объясняет Травка, - и щит еще фанерный. В черни серебряная перевязь. Вот этим всем. Знаешь, какие свирепые грибы! Три дня длился бой, щит сломали, лыжи погнули, но я их одолела и пленила. Да, там же еще два белых было! Вот это были рыцари. Мне по колено, крепкие такие, не червивые вообще. Но их я сушить не стала, сразу съела.

- Что, сырыми?!

- Да ну, скажешь тоже. Суп из них сварила. Этих, пожалуй, съешь сырыми, только и смотри, как бы тебя самого не съели.

- Как-то ты серьезно относишься к грибам, - замечает Кэп.

- Так, знаешь ли, есть за что. Грибы - они себе на уме. Меня еще мама научила с лесом говорить. Ну, знаешь: лес-лесочек, дай грибочек. Грибы, кстати, меня и точности формулировок научили. Я так в одно грибное лето шла с большой корзиной и приговаривала: а вот под той ёлкой должен быть подберезовик. И подберезовик - тут как тут. А на той полянке должны быть лисички - и действительно толпятся там, поджидают. И тут я вижу здоровенную ёлку, лапы до земли свисают, под ней как будто домик, я бы пожила. Будь я белым грибом, говорю я, я бы вот тут и росла. Заглядываю под елку, а там срезанная ножка от здоровенного белого. И чего-то так меня проняло, как будто и впрямь это меня срезали. Аж ноги подкосились. Привалилась я к пеньку, глаза закрыла, а перед глазами здоровенный гриб висит и укоризненно так на меня смотрит. С тех пор я за словами слежу, шаману это важно.

- Шаман готов учиться даже у грибов! - восклицает Кэп, - По-моему, об этом надо песню написать.

- Вашему стилю не подойдёт. Дирижабль, шестеренки, золото - и вдруг шаман с грибами. И потом, кажется, была уже у кого-то такая песенка. Как там: "учиться у скалы покою созерцанья, учиться у травы покорности ветрам"... Про грибы там, правда, не было.

- Вот! Про грибы не было. А интересная же тема. Прямо даже неловко их есть.

- Что, и добавки не будешь?!

- Как это не буду? Музыкант в трезвом уме от еды не отказывается.

Травка умиротворённо смотрит, как музыкант ест. Приятное зрелище. К концу второй тарелки Кэп выглядит уже несколько осоловело. Вообще-то, так обычно и бывает, когда с мороза хряпнешь горячего сытного супа. Но вдруг просыпается:

- Слушай, Травкин, а у меня опять к тебе дело. Походу, я должен быть тебе чего-то должен. У тебя не найдётся какой-нибудь такой эпической шляпы нам на завтра? У нас новенький, первый раз с нами играет, но, судя по всему, суперчувак. Главное, так-то не скажешь, с виду ботан, совсем мальчишка, тощий, очкарик, зажатый такой, а как сакс возьмёт - и сразу как-то понимаешь, что там такие демоны водятся. И на лету ловит. Вот на него надо что-нибудь такое надеть. Жилетку я ему свою отдал, всё равно я в неё влезать перестал, а шляпа вот нужна.

- Погоди, - говорит Травка, - погоди-погоди.

И бежит в коридор. И раскладывает стремянку, и лезет на самую верхнюю полку в нише под потолком. Там, зажатая между стопкой лесных рюкзаков и стеной, лежит удивительная штуковина, свёрнутая втрое: метрового диаметра шляпа огромного гриба-зонтика, двухслойная, сверху именно покрышка от уличного зонта, завязаная узелками, снизу - трикотажные пластинки. Настоящий мега-гриб на стальном каркасе, бывшей пружине от самораздвижной палатки.

- Вы где играете-то? - озабоченно спрашивает Травка, - такая шляпа не в каждом клубе поместится.

- В Плэйсе, - Кэп внимательно смотрит на шляпу, - Да уж, я не думал, что будет настолько круто.

- В Плэйсе сцена большая, - кивает Травка, - там поместится. Смотри, она сворачивается, надо взять вот так напротив и закрутить восьмёркой, и она сама сложится.

- И, что характерно, это гриб. Да что ж за день такой... - пожимает плечами Кэп, засовывая свёрнутую шляпу в рюкзак.

Что ж за день такой, думает Травка, закрывая за Кэпом дверь. Что за день, что за день, да уж понятно, что за день. И снова открывает дверь. Берет чайник с остывшим уже китайским дымным чаем, выходит на лестницу (ну и дубак сегодня!), спускается на первый этаж, где немножко теплее, и понятно почему - там аж две батареи, и идет дальше, вниз, к дверце под лестницей. На двери наклейка "опечатано", но она никого не может обмануть. В подвале еще теплее, и сыро, и не очень-то хорошо пахнет, а еще там не выпрямиться, в глубину он всего полтора метра, но не весь: в дальней части куска бетонного пола нет, там просто земля, влажная и тёплая, и там можно встать в полный рост. И не только Травка стоит там в полный рост, но и здоровенный пластинчатый гриб, белёсый, угрожающий. И смотрит на Травку.

- Ну, принесла? - говорит гриб, - Тебя не дозовёшься.

- У меня гости были, - оправдывается Травка, - и по твоей милости мы только о грибах и говорили.

- Нет ничего плохого в том, чтобы разок поговорить о грибах. Давай уже!

Травка послушно поливает чаем и без того влажный кусок земли вокруг гриба. За грибницей надо ухаживать. Да здесь полно тех, за кем нужно ухаживать.

Гриб удовлетворённо вздыхает и как будто подрастает немножко. Травка идёт к себе наверх и думает, что вот чердак еще не проверен, а ведь наверняка и там найдётся, кого подкормить.