Игры в сантехника

[kattrend]

это мы тут в блиц играем. Тема выдалась удивительная, сама по себе отдельный текст: Мокрое пятно на стене росло каждый день, потихоньку вытягиваясь вниз; он уже давно пообещал себе, что как только оно коснется поблекшего завитка рядом с выключателем, обязательно позвонит домкому, у него будет повод - электричество же! Каждый день, с трудом выдавливая себя из кресла вверх, он боялся, что выключатель уже залит водой и его ударит током - боялся и ждал, потому что мокрый выключатель был последним его рубежом, последним шансом заставить их сделать что-то с этой проклятой трубой в перекрытиях, с запахом плесени, с утренним страхом, когда, задыхаясь, он упирается в подлокотник одной рукой, выжимая себя вверх, и шарит по проклятой стене в темноте. Он очень, очень страшно было упасть из этого положения, если ударит током.

Музыка одолела. Четыре концерта на одной неделе, и еще репетиция. А тут еще появляется китайский доктор, он приходит нерегулярно, и его лекцию, конечно, Богдан пропустить не может; а тут как раз доктор рассказывает про канал желчного пузыря и показывает точки, радуясь, что у Богдана такие удачные жилистые рельефные ноги, очень наглядно показывать на них точки - так что на пятничный концерт Богдан опаздывает на час, бежит от метро бегом, а там уже все на взводе и играют очень нервную импровизацию.

С Богдановым приходом, конечно, все расслабляются. Да еще как расслабляются. В одиннадцать хозяин клуба говорит, что электричество пора выключать, а то бабушка сверху может быть очень против, но, если хотите, продолжайте в акустике. И все продолжают в акустике. Ну, кроме Лосика, конечно, у него клавиши, но у них есть маленький слабенький динамик. А потом вдруг оказывается, что метро уже закончилось.

- Лосик, я у тебя переночую? - спрашивает Богдан. Очень удачно Лось поселился, на Коломенской, в самом средоточии маленьких клубов, их тут в округе шесть или семь, играй не хочу. Лосик соглашается, но как-то печально. Он вообще в последнее время выглядит постоянно печальным.

- Да я давай отвезу, - предлагает Женя, барабанщик. У него старенький вольво с двумя дверями. После погрузки железа и малого барабана еще остается место для Богдана и его бубна.

- Да меня рубит, - говорит Богдан, - а Лось рядом.

- Ну, смотрите сами, я поехал.

По дороге заходят в магазин, прихватывают колбасы и пряников. Бухло уже не продают, чему Богдан даже рад. А то у Лося такое лицо, что пришлось бы нажраться, а так, может, и удастся этого избежать. На крайняк есть, например, раскуриться. Хотя, похоже, тут не курить надо, а выяснять, что Лося грызёт.

У Лося комната в коммуналке с маленьким захламленным тамбуром, а в комнате корявая антресоль, построенная из всякого мусора, под антресолью - обитая одеялами тон-камера, если завернуть одеяла кверху, вполне обживаемый дом-в-доме с мягким полом, компьютер, комбики, микрофоны, нора одинокого музыканта. И пахнет в ней почему-то плесенью.

Лось ставит кофр с клавишами в угол, падает в кресло, открывает окно и закуривает. Богдан продолжает принюхиваться. Сильнее всего плесенью пахнет из левого угла. Трогает стену - мокрая.

- Ну да, - говорит Лось, - вот такая фигня. Какой-то идиот трубу отопления засунул в стену. Вот подберется к розетке - и трендец компу.

- Так тебя из-за этого клинит в последнее время? - поражается Богдан.

- Ну, это и вообще всё, - вяло отмахивается Лось. - Дурацкая квартира. Дурацкая жизнь.

- Ну ладно, - решается Богдан, - у меня как раз с собой было.

На свет появляются каменная трубочка, деревянная коробочка с растительным логосом, железная зажигалка с огнём - все стихии, кроме воды, которая так измучила бедного Лося. И возносится благословенный дым, и стихии объемлют музыкантов.

***

Лось спит на антресолях, а Богдан не спит. Валяется на толстом матрасе тон-камеры и слушает звуки квартиры.

Что-то булькает в стене. Скрипит старый паркет. По потолку топочут чьи-то маленькие лапки - похоже, у соседей сверху кот. Что-то гудит на улице. Ничего, в общем, особенного, никаких таких ужасов кромешных. Призраки цепями не грохочут. Бесы из щелей не вылезают. Коммуналка как коммуналка. Ну, сантехника страшная и ванна черная, но кого этим напугаешь вообще. Надо бы посмотреть, что там за труба в стене, - думает Богдан и засыпает.

Под журчание стены снится Богдану вода. Богдан думает, что вода - хороший знак. Если во сне вода, значит, наяву удастся что-то исправить. Всегда так было.

***

- Надо, Лось, - говорит Богдан с утра, - чем без толку томиться, просто сломаем стену и посмотрим, что там.

- Да не умею я этих вот ремонтных дел, - нудит Лось. - штукатурка, трубы... Я бы лучше кнопки топтал.

- Ну так и топчи, кто ж тебе мешает. Знаешь, как Машка стенку ремонтировала? Поковыряла ее пальчиком, а стенка и давай осыпаться. Отломила еще кусок, а стенка на неё как вся упадёт. Потом они эту стенку вчетвером штукатурили, методом Тома Сойера, веселились очень. А сейчас стенка стоит как каменная, кривая, правда, вся, но поверх Машка всё равно космический лес нарисовала, так что неважно. Круто же. Весело.

- Ужасы какие ты рассказываешь, - ёжится Лось. - Тебе надо, ты и ковыряй.

- Что-то ты мне кого-то напоминаешь, - хмурится Богдан, - какой-то советский мультик. Был там такой болезненный персонаж, вот что бы вспомнить, как его звали. Его от уныния всем миром спасали. Кстати, о мире, дай-ка я Машечке позвоню. Ей понравится.

Маша появляется сияющая, с титановой фомкой наперевес.

- Артефакт советских времён, - сообщает она радостно, - титановая фомка, достояние советского инженера. Куда вонзать?

Богдан оттаскивает от стены комод, подстилает газету, приглашающим жестом одаривает Машу мокрой стеной. Маша засучивает рукава - и действительно вонзает в стену свое орудие. Лось предусмотрительно забился на антресоли с ноутбуком и недоуменно наблюдает, как хрупкая художница с разноцветными перьями волос отламывает здоровенные куски штукатурки, словно ваяет прямо из стены чрезвычайно вдохновляющую ее скульптуру.

В какой-то момент Маше в лицо брызгает теплая вода.

- Ага, вот оно! - восклицает Маша и отламывает еще кусок. Теперь труба открывается во всей красе. Стена изнутри сделана из редко стоящих вертикальных сосновых досок, обшитых дранкой. Между двумя из них вставлено что-то вроде деревянного короба, открытого с одной стороны, в нём-то и проходит злосчастная труба. Железная, когда-то выкрашенная зеленой краской, а теперь ржавая. Внизу у трубы тройник, одна труба уходит к соседям, в другую комнату, другая - в комнату Лося. А наверху, над тройником, зачем-то врезан вентиль. Без головы, правда, но явно предназначенный для перекрывания воды.

- Чудо советской мысли, - комментирует Богдан, - врезать вентиль - и наглухо замуровать его в стену. Конечно, он-то и течёт.

Тонкий веер тёплой воды из-под вентиля бьёт в стенки деревянного короба и плещет в комнату.

- Большое спасибо, - прочувствованно говорит Маша, вытирая лицо, - что сейчас май. Вода не горячая. Лосик, а Лосик. Может, у тебя тут завалялся где-нибудь на антресолях такой ящик со всякой ерундой. У всякого мужика должен такой быть. Ну, запасные прокладки, железо всякое, веревочки, резинки.

- А я откуда знаю, - бурчит Лось, - я сюда ничего такого не приносил. Я здесь вообще-то снимаю.

- А антресоль-то твоей комнате полагается? Ну, знаешь, полочка в коридоре, шкафчик между дверями, не знаю, чердак какой-нибудь?

- Ну, вообще-то, есть, - признаётся Лось. Нехотя слезает с антресоли, уходит грохотать куда-то в недра бесконечной квартиры, возвращается со здоровенным посылочным ящиком, перевязанным бумажной бечевкой.

- Ну ты, Маша, шаман, - говорит он, - откуда ты такие вещи знаешь?

- Не всё же Богдану шаманить, - пожимает плечами Маша и вываливает содержимое ящика прямо на пол, и так уже испоганенный мокрой штукатуркой.

В ящике обнаруживаются аптечные баночки с мелкими винтиками, устрашающего вида разводной ключ, моток лохматого льна, груда разрозненных и явно уже использованных кранбукс, ожидаемые Машей прокладки, нанизанные на веревочку, о, а вот и искомая голова от вентиля, напоминающая железный цветок.

- Ото ж! - восклицает Богдан, хватает голову, насаживает её на кран и с натугой перекрывает его. Теплый дождь прекращается.

- Повезло, - говорит Богдан, - течет снизу, а не сверху. Это мы, кстати, и соседям тепло перекрыли.

- Спасибо, что май, - повторяет Маша и роется в резинках. Одна из них явно предназначена для вырезания мембраны для газовой колонки, с тканью внутри, еще вполне живая, остальные-то безнадёжно потрескались.

- Хозяева-то знали, в чем главная проблема этого жилища, - радостно сообщает Маша, - чего надо насобирали. Вот сейчас резинку примотаем - и можно будет жить.

Лось смотрит на неё с суеверным ужасом.

***

- Ну вы и монстры, - говорит он потом, когда мусор уже вынесен Богданом, пол помыт Машей, труба, обтянутая резинкой, не течёт, и все пьют кофе с пряниками, - Машка, ты чего, всегда сантехнику сама ремонтируешь?

- Я и газовую колонку могу починить, - гордо говорит Маша.

- Хрена художники нынче пошли... - качает головой Лось.

- У Лизки есть фанфик про космического сантехника, - признаётся Маша, - по Доктору Кто. Он - обслуживающий персонал времени. Прилетает куда надо и ремонтирует что надо. Так вот я в жизни успела понять про него одну важную вещь.

- Это какую же?

- К нам он не прилетит.