Думаешь, можно пройти по мирам одиноко-свободным,
так, как ты хочешь, не зная преград, никого не касаясь?
Думаю, можно, но только недолго и неодиноко;
если ты смертен, я знаю кто будет с тобою в дороге.
С острым стилетом, сухими руками, весьма терпелива
бродит она за тобой по дороге, не далее шага,
Если же хочешь чего-то незыблемо-вечного, братец -
только ладонь протяни, и коснешься ты собственной смерти.
Можешь мне верить, я кое-что знаю о ней, среброглазой,
Хоть и недолго брожу с ней вдвоем по пещерам и скалам.
В этой компании в тонкий канат обращаются тропы,
Если захочешь, и жизнь твоя станет изысканным танцем.
Что до меня - я танцую на палубе над океаном,
Там среброглазая ближе ко мне, но меня не поймает,
Я ускользаю от острого лезвия, что торопиться,
Пусть лучше поздно захочет оно пересечь это тело.
Так вот и ты, просыпаясь с утра в семиветренном доме,
Видишь ее силуэт за плечом своего отраженья.
Так помаши ей рукой сквозь свою вертикальную воду,
Пусть уж она растеряется. Так ты одержишь победу.

так, как ты хочешь, не зная преград, никого не касаясь?
Думаю, можно, но только недолго и неодиноко;
если ты смертен, я знаю кто будет с тобою в дороге.
С острым стилетом, сухими руками, весьма терпелива
бродит она за тобой по дороге, не далее шага,
Если же хочешь чего-то незыблемо-вечного, братец -
только ладонь протяни, и коснешься ты собственной смерти.
Можешь мне верить, я кое-что знаю о ней, среброглазой,
Хоть и недолго брожу с ней вдвоем по пещерам и скалам.
В этой компании в тонкий канат обращаются тропы,
Если захочешь, и жизнь твоя станет изысканным танцем.
Что до меня - я танцую на палубе над океаном,
Там среброглазая ближе ко мне, но меня не поймает,
Я ускользаю от острого лезвия, что торопиться,
Пусть лучше поздно захочет оно пересечь это тело.
Так вот и ты, просыпаясь с утра в семиветренном доме,
Видишь ее силуэт за плечом своего отраженья.
Так помаши ей рукой сквозь свою вертикальную воду,
Пусть уж она растеряется. Так ты одержишь победу.
